В это время завтра - Тесса Бейли

указом о браке. Будьте добры, доставьте её туда к этому времени на следующей неделе, дорогуша. — Она бросила красный конверт Элиасу, и тот поймал его в воздухе. — Передайте мои наилучшие пожелания Королеве Теней.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

 

Роксана чувствовала себя так, словно попала в эпизод «Черного зеркала» — и это при том, что она была охотницей на вампиров по профессии, не говоря уже о недавнем знакомстве с несколькими недружелюбными феями. Стоя рядом с Элиасом и наблюдая, как Такер помогает Мэри Безумной сесть на пассажирское сиденье своего «Импалы», словно та была сделана из стекла, она чувствовала, как безмолвная ночь вокруг них стала двухмерной. Нереальной. Её сознание было испещрено дырами. Теперь сквозь них пробивался свет из неожиданных источников.

— Ты знал? — безжизненно спросила она Элиаса. — О темном восстании?

— Джонас рассказал мне об этом только вчера вечером, — ответил он, явно ожидая этого вопроса. — Но я ничего не знал о преданности фей. Черт, я до сих пор вообще ничего о них не знал.

У неё не было сомнений в том, что Элиас говорит правду. В тот момент в «Эндерсе», когда её бросили охотникам, чтобы те разделали её, как индейку, последние барьеры между ней и Элиасом рухнули. В разгар страха она потянулась к нему, нуждалась в нём. В ту долю секунды его глаза рассказали ей свою собственную историю.

Он бы умер, защищая её. Она никогда не испытывала такого абсолютного доверия ни к кому. Никогда в жизни.

Грядет битва. Больше любой, в которой ей доводилось участвовать. Важнее, чем одинокий охотник, выслеживающий вампиров по ночам и время от времени убирающий одного или двух. Если это темное восстание попытается свергнуть Джонаса… а охотники воспользуются конфликтом, чтобы продвинуть свою собственную повестку… человеческие потери могут быть колоссальными повсюду.

— Если Джонасу придется сражаться с восстанием… ты будешь сражаться на его стороне?

Он посмотрел на неё. — Конечно.

Даже когда в её сердце образовалась трещина при одной мысли о том, что Элиас может быть ранен или убит на войне, его невысказанный вопрос повис в воздухе между ними. На чью сторону встанешь ты, Роксана?

Она планировала умолять Инессу пощадить Элиаса, ссылаясь на то, что той ночью в Вегасе он фактически спас ей жизнь. Разве это не будет что-то значить для её матери? Что жизнь её дочери была спасена благодаря действиям этого человека? Если для Инессы это ничего не значит — и сердце Роксаны сжалось от этой возможности — она предложит выполнить бесчисленное множество миссий, даже выследить собственного неуловимого отца и притащить его в Москву, если Инесса этого пожелает. Но даже если просьба Роксаны будет удовлетворена и Элиас будет пощажен, она всё равно останется в своем лимбе, не так ли? Пойманная между своим наследием и мужчиной, в которого она влюбилась.

Где моё место? Что, черт возьми, мне делать? Отвращение к самой себе бурлило в животе, наполняя рот привкусом кислоты.

— Успокойся. Нам есть о чем побеспокоиться прямо сейчас, — сказал Элиас твердым голосом. — Мы уезжаем в Москву до рассвета. Всё по порядку, ладно?

— Мы не можем игнорировать тот факт, что назревает война.

Он сжал кулак, приложив его к груди. — Сначала мы должны выиграть свою собственную войну.

Роксана посмотрела на красный конверт в своей руке. Она даже не знала, что внутри, но почему-то это казалось бомбой замедленного действия, готовой взорваться. Когда на кону стоят верность и власть, малейшая мелочь может иметь значение. К счастью, содержимое конверта окажется в руках её матери. В безопасности.

Почему она не чувствует себя такой спокойной, какой должна была бы?

— Ты откроешь конверт, прежде чем передать его Инессе?

— Нет. — Решительно она сунула конверт в задний карман. — Эта игровая фигура предназначена только для её глаз. Таков был мой приказ.

Элиас бросил на неё косой взгляд, но ничего не сказал.

Её уверенность пошатнулась. — Думаешь, мне стоит заглянуть?

— Я не принимаю решения за тебя, Роксана. Я защищаю тебя.

Звук сапог по асфальту прервал их «гляделки». Такер подошел к ним, но пятился задом, словно не мог оторвать взгляд от машины, где сидела Мэри. — Ну, я отчаливаю, народ. — Он провел рукой по волосам. — Просто отвезу эту слепую девчонку с её сумасшедшим криком и высажу в логове её жениха. Типичные планы на выходные, верно?

— Ты ведь не собираешься на самом деле высаживать её? — спросил Элиас. — Да?

— Нет. К черту всё это. Не могу и не буду этого делать. — Такер на мгновение обернулся и протянул руку для рукопожатия. — Было здорово вас знать. Постарайтесь не поубивать друг друга.

Роксана проигнорировала протянутую руку Такера и крепко его обняла. — Куда ты отправишься?

— Пока не уверен. — Он невесело рассмеялся. — Есть ли сейчас вообще безопасные места?

— Не тогда, когда ты похитил ключ к нечестивому союзу, — сказал Элиас, пожимая руку друга. — Заляг на дно и береги себя. Мы будем ждать твоего звонка.

Взгляд Такера стал отстраненным. — Помнишь, когда я сказал тебе, что увидел дом, в ту ночь за игрой в покер?

— Да.

Он кивнул на машину. — Она была там.

Роксана и Элиас наблюдали, как Такер садится на водительское сиденье. Из машины в ночную тишину донеслось мелодичное приветствие Мэри, за которым последовал грубоватый ответ Такера.

А затем они уехали.

Стоя в темноте плечом к плечу, Элиас и Роксана провожали их взглядами, а отсутствие звуков создавало вокруг них какой-то статический гул.

— Я скучаю по танцам на улицах, — прошептала Роксана, и в её голове мелькали размытые картины Лас-Вегас-Стрип. — Я скучаю по тем временам, когда верила, что ответственность за судьбу вселенной лежит на ком-то другом.

Тишина проплыла мимо них, словно течение реки. — Я мог бы сказать тебе, что мы ничего не должны вселенной. Мог бы сказать, что нам не обязательно ехать в Москву. Что мы можем сбежать и найти способ обрести эту легкость вместе. — Он обнял её за плечи и притянул к себе, прижавшись губами к её виску, и она подалась к нему, как ребенок, ища… что-то. Успокоения. Подтверждения. Она не знала. — Но ты не та женщина, которая покупается на ерунду, а я не тот мужчина, который её продает. Тебе нужно быть сильнее, чем когда-либо, Роксана. Ты