Антагонизм - Натали Ният

Уффф! Только бы он не вернулся обратно. Но нет, вроде он удаляется. Ушел.

Ко мне подошла расстроенная Лидка.

— Линда, он очень обиделся.

— Я тоже.

— На меня.

— Я тоже.

— Линда, я правда говорю.

— Послушай, Лидка, мне насрать на это. Поняла. Так можешь и передать ему, и всему миру. Он повел себя как настоящая скотина, а ты… ничем не лучше него.

— Ладно, извини, не говори, пожалуйста, ничего маме. А то он меня убьет.

— Не скажу, — отвечаю ей, но вовсе не потому, что переживаю или испугалась за нее, просто хочется вздохнуть спокойно и отбросить все эти поганые мысли в сторону, нет, даже не отбросить, а пнуть, как раздутый до невозможности мяч, раздутый до устрашающих размеров. Еще немного — и он мог лопнуть. Бум!

Всё последующее время, пока Лидка была рядом, я даже не хотела её видеть, не то что общаться с ней. Но деваться было некуда, и пришлось притворяться, что ничего такого не произошло.

Ещё как назло, дедуля с бабулей решили приехать за ней не во вторник, а в среду. Скорее бы она пропала с моих глаз! Ничего не понимаю: у Лидки довольно строгая мама, я знаю точно, что Лида боится её. Тогда почему она так себя ведёт?

С бабулей я отвлеклась от тревожных мыслей: мы с ней посмеялись, она рассказала о Лиличке, что та скучает по мне. Вечером, перед нашим ужином, они отчалили, прихватив с собой Лидку. По-моему, эта глупая девочка намекала мне перед отъездом, что она не прочь задержаться ещё. Ну уж нет! Хрен ей, а не задержаться ещё!

На следующий день на меня напало огромное желание раскаяться перед мамой, рассказать ей всё про Лидку и Эльдара. Потому что хоть Лидка и уехала, и вроде всё обошлось, на душе было паршиво.

«Надо сказать маме, — думала я в тот момент, — ничего не закончилось. Я сейчас промолчу, а вдруг Лидка сама расскажет кому-нибудь об этом? И тогда дойдёт до мамы, и она мало того, что разозлится на меня за Лидку, так ещё и обидится, что я ей ничего не сказала об этом с самого начала. Надо сказать! Но тогда весь отдых пойдёт насмарку, и, зная Лидку, теперь-то я в этом уверена, та начнёт изворачиваться и сделает виноватой меня. Мол, это я её надоумила. Чтобы Лидке не попало, дело-то не шуточное. Ну её вообще в задницу! Корова! Никогда больше не приглашу её никуда!» Маме я так ничего не рассказала. Прошёл день, ещё один, вроде бы всё было тихо, и эта ситуация больше не имела такой большой и ужасной власти надо мной. Уф, кажется пронесло.

Глава 59

Глава 59

Сегодня в пансионате мамочка разговорилась с тётей Олей, мы пересекались с ней раньше здесь. Года два назад, по-моему.

— Рая, как всё изменилось, — в голосе тёти Оли слышны грустные нотки.

— Да, и не говори. Я сразу заметила, как только мы приехали.

— Пансионат уже не тот.

— Ты права. Хотя весь город изменился, весь Уцик, не только пансионат.

— Грязи столько стало, Раечка, кругом. Понаехали с сел, что они вытворяют! У нас сосед на третьем этаже квартиру продал, переехал в Самару. Ах, Раечка, что за человек был, что за семья — золото, а не человек! Сам такой ремонт сделал: паркетные полы, люстры, потолок с лепниной. Всё, всё своими руками делал, каждый сантиметр стен, полов. И что ты думаешь? Заселились новые жильцы, пожили месяц, другой, и тут Валька со второго этажа стала жаловаться: у неё в гостиной потолок влажный. Валька, она прямо под ними живёт. Пошли разбираться, что да как, и что ты думаешь? Этот придурок паркетный пол разобрал в гостиной, клеёнкой застелил, землю натаскал и помидоры выращивает в вёдрах! А всё равно, видимо, проливается вода, вот у Вальки и сырость, да и под клеёнкой, может, преет.

— С ума сойти! Они что, идиоты?

— Ха, Раечка, если бы идиоты! А в соседнем подъезде один пролёт лестничный загородили, сеткой загородили, теперь там кур разводят.

— Ужас! — мамочка в шоке.

— Представь, как говном провоняло всё. А участковому хоть бы хны! Сама же всё понимаешь?

— Понимаю, — сочувственно произносит мама. — Да что там говорить, вот я сама лично недавно в гости к Надьке ездила с детьми, подходим к её подъезду, а прямо перед нами мусор кто-то выкинул с балкона, ещё бы чуть-чуть — прямо мне на башку. Или детям. Свиньи.

— Свиньи. Скоро захлебнёмся в этом говне. Все уезжают потихоньку из города. Мы тоже думаем, прицениваемся. Соседка рассказывает, вроде у неё сестра в Краснодаре живёт, неплохо.

— Да, не знаешь, что и делать.

— Да, да, Раечка, да. И не у кого спросить всё как следует. Всю жизнь же живём здесь, и родители, и бабки с дедками отсюда. Не знаю, что и делать. Куда нам деваться? За детей страшно становится.

— А ещё, знаешь что? — мамочка говорит почти шёпотом, — У Надьки-то прямо стреляют без конца то и дело. По ночам особенно. В неделю стабильно кто-то слышит выстрелы.

— Господи, вот дожили-то! Господи, помилуй! Во что наш Уцик превратился?

— Даже думать страшно.

— Раечка, я то про что начала? В пансионате тоже вон за фасадом кучу мусора свалили. Раньше хоть и было грязновато, но не так. Сейчас прям ужас. И директор новая, злая, грубая.

— Новая? Я не заметила.

— Да! Новая. Стерва, но к тому же тупая как пробка.

— Мы тоже переезжать будем, это сто процентов. Только вот пока решаемся всё. Никак не решимся. Я то с детьми хоть завтра готова.

— Надо, Раечка, надо решаться. Я думаю, скоро вообще нам всем несладко придётся. Тоже вот чего ждём? А?

— Не знаю, не знаю. Дождёмся того, что сами не рады будем.

— Я тебе про то же. Ладно, Раечка, пора мне. Мои уже на море, наверное, пойду догонять. Ещё поговорим.

— Давай, беги.

Такие разговоры мне доводилось слышать и раньше, особенно много в школе. Конечно, от них сразу же сжималось сердце и становилось страшно. К нам в школу, перед самым концом учебного года, пришёл новый учитель — какой-то нервный и злой. Нам всем он очень не понравился, сразу же. Но потом другая учительница сказала, что на его глазах убили его родственника. Поэтому надо относиться к нему терпимее. Мы с Катькой потом разговаривали о нём.

— Линда, что ты думаешь