Антагонизм - Натали Ният

в школе, возвращались да и не заглядывали то в подвал никогда. Мы в сад выходили через дом, с другой стороны. Редко со двора то ходили. Отчим потом говорит: «Как вспомню то Ленку, сидит, дрожит как осенний лист, косички разметались, синие ленточки в косичках. Аж жалко так с одной стороны. А с другой стороны — это ж надо так напаскудничить!" Сразу и отцу и матери рассказали ее. Отец Ленки, толстый такой был, схватил за косы Ленку и отрезал их прямо коротко. Потом во дворе все говорили, возмущались. А этому соседу хоть бы хны. Как с гуся вода. Еще ходил потом, посмеивался. Сначала, правда, дома отсиживался, с ним поговорили, конечно, тоже, поругали. А вот Ленке досталось. Я вот вспомнила сейчас про Ленку, совсем из головы вылетело. Блядский двор. И что ни дом, то алкаши.

— А строят из себя! — возмутилась тетя Тоня. — Слова не скажи. У нас тоже таких полно, целая многоэтажка.

— А Лидка вся в мамашу пойдет. Чуть подросла и давай выкрутасы устраивать. Вот увидишь, она еще себя покажет.

— Согласна, согласна, — поджала губы тетя Тоня, — причем не с лучшей стороны... А с мужем то как, помирились?

— Да так себе, этот потаскун своего не упустит. Звонила ему сегодня тоже, вроде нормально отвечает, не пьяный. Я и по ночам тихонечко встаю и проверяю его, звоню: дома ли он?

— И как?

— Эта скотина дома оказывается все время. Не знаю, может, ему просто везет так.

— Так может, и нормально все, Рая, зачем же напридумывать?

«О, это ты зря, лосиха, сказала. Мамочка этого так не оставит», — подумала я.

— Тоня, а вот откуда ты это знаешь? — мамин вопрос не предвещал ничего хорошего. — Ты, может быть, знаешь лучше, чем я, моего мужа?

— Нет, что ты, Раечка, я не то имела в виду. Я наоборот хотела сказать, может, все хорошо, — сразу растерялась мамина знакомая.

— Ничего не хорошо, Тоня. Все совсем не хорошо. И, наверное, уж кто-кто, а я лучше знаю.

— Да, конечно.

— Поживи с мое, потерпи, как я терпела, помучайся, горшки повыноси за его мамашей, вот тогда и говори что-то. Блядей его поотгоняй от семьи, в которую те так и норовят залезть, вот тогда и рассуждай.

— Ты права, Раечка, — решила не нагнетать обстановку тетя Тоня, за что я ей была очень благодарна. — Я действительно глупость сказала.

— Не переживай, — проявила великодушие мамочка, — понимаю, ты хотела как лучше. Но если бы ты знала эту сволочь, как я его знаю, то ты бы понимала. Сколько я натерпелась, Тонечка, всего даже не рассказать. Кстати, не забудь мне напомнить завтра позвонить тете Любе, съездим к ней на следующей неделе, я тебя познакомлю с ней. Всю правду говорит. Расклад она делает хороший, большой.

— Да, Раечка, я уже вся в нетерпении.

Время от времени я вспоминала про Незнайку: где он сейчас, чем занимается? Мне бы хотелось его увидеть, поговорить с ним, рассказать ему новости, но так как это было невозможно, мысли о Незнайке, немного покружив в моей голове, улетали вдаль безвозвратно. Что толку думать о чем-то или ком-то, зная, что это все бесполезно? Вернее, думать-то можно, огорчаться не следует.

Совсем недавно я сделала очевидное открытие: если мы все же переедем в другой город, как предполагается, то тогда я больше никогда не увижу Незнайку. Грустно. Но, честно говоря, сейчас в городе такая обстановка, что Незнайка может уехать первым. Почему бы и нет? Многие уехали, наши знакомые, и по двору, и мои по школе. В основном я узнавала об их отъезде, когда он уже случался. Разное теперь происходит быстро и неожиданно. Поэтому у меня нет ни малейшего желания впадать в тоску о Незнайке, грустить о нем, ведь возможно так все обернется, что станет только хуже. Я растеряна, многого не понимаю, но вижу явные ухудшения в городе. Уцик уже не такой, как прежде, это правда. Перемены видны повсюду, и чаще они нехорошие.

Мы всё-таки не доотдыхали весь положенный нам срок и возвратились домой пораньше. Мама сказала, что она уже устала от моря и дома у неё накопилось множество дел. Жаль, я бы побыла в пансионате подольше. Так как у мамы есть ещё оставшиеся дни отпуска, она не пошла сразу на работу, сидит с нами дома. В первый же день нашего возвращения мамочка сильно поругалась с Марией, обвинив ту в том, что она лазила по её вещам в нашем доме. Но сначала она высказывала своё возмущение по этому поводу мне.

— Нет, Линда, ты только глянь, вот посмотри, посмотри, это же она тут лазила. Кто же ещё? Сачку на хер моё бельё не нужно. Это она, я тебе говорю, вот же сука поганая, — негодовала мама, выдвигая ящики шифоньера. — Тварь, потаскуха, она что, думает, Райка дура? Можно вот так вот всё тут обгадить, а Райка ничего не заметит? Ты смотри, она и трусы мои трогала. Линда, я знаю, мне и тёть Люба говорила, что на нижнее бельё хорошо колдовать. Хорошо колдовство тогда действует. Как знала! Вот же, видишь, я так никогда не складываю. А тут же всё перерыто. Вот же сволочь! Ну сейчас я ей покажу.

Не успела я и глазом моргнуть, как моя мама уже стояла возле дверей дома Сачка.

— Где эта гадина? — задала мама громко вопрос, имея в виду Марию. — Где эта сука поганая, поганная сволочь?

В этот самый момент из комнаты на кухню вышла Мария, вытирая руки об халат.

— Ты чё орёшь?

— Я чё ору? А ты, сука, не понимаешь сама, чё я ору? Ты какого хера мои вещи трогала?

— Успокойся, идиотка несчастная.

— Успокойся? Я тебе сейчас успокоюсь! Ты думаешь, я не заметила ничего? Ты на хер мои трусы брала и лифчики? На что ты колдовала? Отвечай, стерва!

— На хера мне твои вонючие трусы сдались? Совсем умом тронулась?

— Я тебе покажу, кто тут умом тронулся! — Мама схватила со стола бокал и со всей злостью швырнула его на пол.

Стакан разбился.

— Я тебе, сука, сейчас мозги вправлю живо! — мама кричала все громче.

— Успокойся, юродивая.

Мария попыталась оттолкнуть мамочку к выходу, наверное, чтобы потом захлопнуть перед ней дверь. «Только бы они не подрались!» — промелькнуло в моей голове.

— Рая! Маша! — это рявкнул на них из-за моей спины Сачок. Надо же, я даже не заметила, как он очутился рядом. Но это и не важно, важно было то, что мама и Мария тут же