Антагонизм - Натали Ният

— Линдочка, девочка ты моя хорошая, ты спрашивала про медуз, да, их много сейчас в море. Но их не надо бояться, они безобидные.

Нет, вы только послушайте её трели, это когда же я боялась медуз? Никогда! Я запросто плаваю с ними в море и беру их на руки. И спасаю их, когда они оказываются на песке, выброшенные на него волнами. И вовсе я не спрашивала тётю Тоню про медуз, а просто заметила вскользь, что на море их стало значительно больше.

А еще на пляже тетя Тоня любит полулежать или сидеть в красивой, грациозной позе, особенно если рядом находятся какие-нибудь мужчины. У нее и шляпа подходящая для такого случая: соломенная, широкополая, слегка прикрывающая верхнюю часть лица. Я думаю, это для того, чтобы тетя Тоня могла незаметно наблюдать за окружающими и понимать, какое впечатление она на них производит. Я не сразу заподозрила ее во всех этих дамских ухищрениях. Меня смущал тот факт, что для чего ей грациозно бродить по пляжу, заходить в воду, загорать, если вроде бы поблизости никого нет. Вернее, нет никого, стоящего внимания тети Тони? Но потом я все поняла, когда заметила, что тетя Тоня временами поглядывает в сторону нашего пансионата, а именно балконов, расположенных так, что с них хорошо обозревался клочок моря и берег, на котором мы и находились в данный момент. Вдруг на одном из этих балконов притаился какой-нибудь принц на белом коне, который тотчас влюбится в тетю Тоню и увезет ее в свой роскошный замок? Вот тут-то тете Тоне надо быть готовой к такому повороту событий, чтобы очаровать принца своей грацией и женственностью. И еще большой соломенной шляпой. Что ж, это дело тети Тони. Ей в этом можно только пожелать успеха и еще посоветовать не смеяться при принце сразу, если вдруг он все-таки появится. Пусть он сначала влюбится в нее как следует.

Не хочу встречаться с папой, не хочу его видеть. Без него все так хорошо, а с ним сразу все становится плохо. Даже здесь, в пансионате, как только он появляется, у меня портится настроение.

Сегодня мы с мамой, братиком и тетей Тоней, конечно, как обычно, проводили время на пляже после завтрака. Поплавали, поиграли с братиком, сидим все вместе, кушаем черешню. И тут я замечаю какого-то мужчину вдалеке, он движется в нашу сторону. Смутно знакомый. Спустя мгновение понимаю, что это папа. Я его не сразу узнала из-за его необычного вида: закатанные брюки по колено, как у рыбака, расстегнутая рубашка, походка неестественно бодрая и энергичная. Подходит, улыбается. И тут до меня доходит, что он сильно-сильно пьян.

— А, вот вы где! Я сразу понял, что вы на пляже, — обращается к нам папа, а потом к тёте Тоне: — Моё почтение прекрасным дамам! Какая у вас красивая шляпка. Раечка, — теперь уже к маме, — как я по вам соскучился! Думаю, надо проведать моих, как они там на солнышке поживают?

— Вить, на каком солнышке? — недовольно интересуется мама.

Действительно, она права. Если бы мы хоть минуту пожили на солнышке, от нас бы остались одни головешки. Папа, наверное, хотел сказать "загораете". Хотя мне всё равно, что он хотел сказать. Одно то, что я его сейчас вижу перед собой, вызывает грусть и печаль.

— Ну, на солнышке, Рай. Море, солнышко, вода...

— А ты чего в таком виде, Вить?

— В каком таком? — папа осматривает себя. — В нормальном виде. Тонечка, вот скажите, в каком я виде?

— В нормальном, — улыбается тётя Тоня, пытаясь, видимо, сгладить ситуацию.

— Вот видишь, в нормальном.

— Ты пьян! Ты пьян как скотина, Витя!

— Ничего подобного, так, пригубили на работе в честь соревнований.

— Кажется, я даже знаю каких, — резко отвечает мама.

— Ничего ты не знаешь, — заключает папа и ложится на песок. — Лучше буду загорать.

Всё, всё сразу испорчено: настроение, купание, день, море, солнышко. А в голове только один вопрос: когда он уже уедет обратно?

Глава 60

Глава 60

Папа уехал на следующий день вечером, успев сильно поругаться с мамочкой и со мной, но позже помириться. Я рада, что мы еще в пансионате. Ведь вполне вероятно, что мама прервала бы наш отдых из-за папы. Ее могло что-то не устроить в его поведении, показаться подозрительным. Могло быть все что угодно. И тогда мы бы срочно вернулись домой, чтобы маме было проще контролировать папу и его поведение. Думаю, море и умиротворение от него сыграли в этом немаловажную роль. Мамочка очень устала в последнее время, все эти переживания, не только по поводу папы, но и Вадима, и Таси, Нади и бабули — все это измотало мою мамочку. Поэтому здесь она отдыхала от всего, восстанавливала силы и нервы.

Я давно заметила, что поездки — это всегда некое приключение, большое или маленькое, смена обстановки, новые впечатления. Человек наполняется ими, наслаждается, анализирует и обдумывает их, сравнивает. А потом наступает такой момент: человек снова устает, только уже от нового и даже интересного. И хочет домой. Может быть, это так заложено в природе человека — постоянно уставать от всего? Даже от самого хорошего. Дома он устает от дома, на работе — от работы, в школе — от школы, в путешествиях — от новых впечатлений и так далее. Можно даже устать от мороженого, если объесться им вволю. Лидина мама часто говорит Лидке: «Как же я от тебя устала!» Значит, можно устать и от детей. Интересно, это нормально или все-таки неправильно?

Вот я, например, часто устаю от папы. Устаю и от братика временами. Но это совершенно разные виды усталости. От братика я устаю постепенно, потому что он проказничает, иногда ведет себя как настоящий варвар, и нужно приглядывать за ним, быть начеку. А от папы я устаю сразу, как только вижу его. Как будто все силы моего организма включаются на полную мощность: пых-пых, жди подвоха справа, слева. Жди оскорбления, жди скандала. Наверное, я не могу это правильно объяснить, но, как только я вижу его, когда он возвращается с работы или откуда-то еще, мое нормальное настроение сразу улетучивается. Это похоже на то, как будто открыли флакончик с духами и разлили его: все приятные запахи мигом улетучились, а на полу остался лишь пустой флакончик.

Мама говорила мне и другим огромное количество раз, что ей сложно с папой, что он ее