Антагонизм - Натали Ният

на другие, расположенные рядом, ночью наводят прожектором, проверяют. Она близко к окнам старается не подходить, но так тихонечко замечает. А еще недавно Надя нам поведала один, смешной на первый взгляд, случай.

— Представляете, в нашем доме живет самый настоящий идиот, придурок, — начала она свой рассказ. — Посреди ночи он вспомнил, что у него на балконе осталась клетка с попугаями, которых он забыл покормить вечером. И он, машинально взяв коробочку с их кормом, вышел на балкон. И тут же на него направили свет снизу, и кто-то громко прокричал: «Немедленно вернитесь в помещение!» Этот сосед остолбенел сначала от неожиданности, все же тихо вроде было кругом, а потом, когда понял, что это к нему обращаются, сразу повалился на пол и пополз к кухонной двери и закатился в квартиру. Это потом уже, на следующий день, мне рассказала другая соседка, что и как там происходило. Ну не идиот ли он? — возмущалась Надя. — Самый настоящий идиот. Из-за своих попугаев мог бы вообще инфаркт получить на месте.

Мы все — я, мамочка и бабуля — сначала захихикали, потом задумались и вздохнули.

А еще через несколько дней, когда мы с мамочкой и братиком были у бабули в гостях и пили чай, произошел такой разговор. Начал его дедуля.

— Да, на что уж я не сторонник переезда, но дело пахнет жаренным. Что толку отрицать очевидное? Хотелось бы, чтобы все стало как прежде, но, видимо, этому уже не бывать.

— Витя говорит, — раздался голос Вадима, — что к нему на стадион в ближайшее время солдаты приедут на постой. Они сейчас готовятся к их прибытию: палатки ставят, полевые кухни.

— С ума сойти! — Бабуля всегда очень огорчается, слыша такие разговоры. — Кто бы мог подумать?

— Никто не мог подумать, — бойко вмешалась в разговор Тася, — и что теперь делать? Ну так все случилось. Надо быстрее соображать, как нам быть. Пол двора уже почти уехали. Квартир много сейчас на продаже. С другой стороны, и эти прут сюда как ненормальные. Весь город захватили уже. Сейчас для нас хорошо, что они прут, нам бы продать повыгоднее хоромы надо.

— Хм, они, по-твоему, такие дураки? — усмехнулась мама. — Хорошо соображают, когда до денег доходит. Они же тоже понимают, что все бегут отсюда уже, вот и не торопятся, торгуются до копейки.

— Да, тянуть некуда. Мы с матерью долго думали и решили, что кому-то надо на разведку съездить к Тасиным родственникам. Поедет мать, я не смогу, и пусть, наверное, Витька. Рая, как ты думаешь, — обратился дедуля к маме, — на недельку он сможет вырваться? Может, меньше. Полетят на самолете, остановятся там у Тасиной родни, они не против, мы прощупали почву. Пару дней осмотрятся на месте и назад. Хочешь, Рая, ты с ними поезжай, мы тут за детьми посмотрим.

— Не знаю, я подумаю. Витька пусть едет с матерью, а я не знаю еще. Все равно не мне главное там зацепиться, а ему, чтобы на работу смог устроиться.

— Я как приеду туда, — сказала Тася, — сразу дояркой пойду. Мать говорит, люди нужны, а потом, при первой возможности, устроюсь медсестрой. Насчет детей, Рая, ты даже не переживай. Оформить их в школу — пара минут. Даже если и не сразу с учебного года.

— Это, конечно, все хорошо, но как быть с Надей? Она ни в какую не хочет переезжать, — вздохнула бабуля.

— Пусть остается! — выпалил Вадим. — В любой момент захочет — переедет. Главное, мы там устроимся, а она пусть потом явится к нам на все готовое. Допрыгается, что и квартиру потеряет такими темпами. Хрен знает, что дальше ждать. Эльмира тоже строит из себя царевну: «Это мой город, я тут всегда жила, бабушка тут похоронена».

Тася покачала головой.

— Как бы ее саму тут не похоронили.

— Тася! — посмотрела укоризненно бабуля.

— А что, неправда?

В нашем городе происходят разные беспорядки, разговоры вокруг тоже тревожные, не сулящие ни малейшего улучшения. А по телевизору говорят, что все в порядке, как будто ничего плохого не происходит. Сначала я внимательно смотрела новости, может быть, так я смогу лучше во всем разобраться? Но быстро поняла, что это бесполезное занятие. Когда кто-то задает вопрос про наш город, никто не отвечает вразумительно. Наоборот, говорят, что мол, это все сплетни и не надо этому верить. В Уцике жизнь идет своим обычным чередом. Но это неправда. Я же живу в этом городе.

Это все очень странно. Взрослые ругают детей за ложь, а сами обманывают друг друга и остальных.

Скоро начнется школа. У меня все готово, сумка с прошлого года, она еще хорошая, а тетради и другие принадлежности — все новое. Хм, ну да, конечно, тетради и должны быть новыми, нельзя же писать в старых тетрадях.

Немного соскучилась по Катьке, интересно, что у нее новенького? И по Незнайке.

— Мам, а если мы переедем, а Надя не захочет, она что, тут останется одна?

— Да, сама так выбирает.

— Но как же она одна? Без никого?

— Линда, ты же слышала, как я с ней ругалась, как мать ее уговаривает. Все бестолку.

— Жалко их с Лилечкой будет.

— А нас кто пожалеет? Если у этой дуры на поводу идти, сами дураками и останемся. И потом ей никто не мешает очухаться в один момент и передумать.

— А дядя Вагиф?

— Он с ней будет. У него тут родня вся, работа. Я не знаю, вообще-то, ему тоже происходящее не нравится. Но это уж пусть сами решают.

— Мам, ты думаешь, у нас получится переехать?

— Конечно! Переехать — не проблема, проблема — дом продать нормально, чтобы денег хватило там купить новый. — Мамочка немного призадумалась. — Да и с Сачком тоже проблема. Этот индюк хрен согласится на переезд.

— Ну, нужно его уговорить.

— Да на хрен его уговаривать, Линда? Пусть остаётся здесь со своей шваброй. Без него спокойнее будет, пусть с этим алкашом другие мучаются. Он и отца будет спаивать.

— Мам, но он же папин отец.

— Какой он в жопу отец?! Алкаш подзаборный, а не отец. Отец бы так себя не вёл, отец бы не притащил в дом эту потаскуху.

— Мам, но как же он один? — чуть не плачу.

— Нормально, во-первых, не один, а со своей Марией. Раз. Во-вторых, он и сейчас живёт сам по себе. Два. А в-третьих, ты вот плачешь, а мы ему безразличны.

— А где он будет жить, если мы продадим дом?

— Мне всё равно. Отец даст ему какую-то часть, и всё, пусть где хочет, там и