Антагонизм - Натали Ният

сами не прочь установить новые порядки и с пренебрежением относятся к солдатам. Непонятно, что именно происходит в городе: одни говорят так, другие — совершенно противоположное. А толком никто ничего не знает на самом деле.

Два дня назад мы как-то все вместе ехали на папиной машине с дядей Садиром. Он забрал нас из дома и должен был отвезти к Наде, но по дороге папа попросил заскочить ненадолго на работу. И вот когда мы уже почти подъехали к его работе, к входу, заметили, что недалеко, через забор перелезли две девушки и побежали прочь, в другую сторону. Папа тут же поспешил на стадион. Минут через двадцать он вернулся. Мама спросила:

— Что случилось? — ведь было сразу понятно, что что-то произошло там внутри.

— Да, шлюхи! — в сердцах коротко ответил папа, но потом, чуть успокоившись, добавил: — Эти девки надоели уже, постоянно их от солдат отгоняем, ни стыда ни совести у них. Прямо сами к ним лезут, напрашиваются.

Дядя Садир тоже решил высказаться:

— Честное слово, что за люди? Хоть за волосы их от солдат оттаскивай!

Вот это да! Меня потрясло увиденное. Что же это такое происходит? Там живут солдаты, и к ним через забор пролезают разные девушки. Как же так? Их все видят! Разве им не стыдно? И что они потом говорят, когда их спросят: «Что вы тут делаете?» Надо будет обязательно рассказать об этом Катьке.

Дома я пыталась прислушиваться к разговорам родителей, чтобы постараться наконец-то разобраться в происходящем в городе. Но, по правде сказать, и они мало что понимали. По крайней мере, мне так казалось.

— Вить, ну что там, солдаты-то что говорят? Что происходит? Им же объяснили всё, рассказали. Что дальше будет?

— Рая, им ничего не объяснили, направили сюда и всё, без объяснений. Сказали делать так-то и так. Скажут патрулировать — патрулируют, скажут бежать — побегут, стоять — будут стоять.

— Ну что ты болтаешь? Как, совсем ничего не говорят?

— Говорят, что и все. Можно подумать, им там много чего разъясняют.

— Ну а ты сам как думаешь?

— Рая, ты дура, что ли? Чего тут думать? Солдаты у меня на работе теперь живут, тебе этого мало? В городе стреляют, меня подсаживают сволочи разные, уже в открытую.

— Да, это я знаю, Витя. Я про то, что со стороны-то, может, чего подробнее скажут. А начальство их что говорит?

— Исполняют приказ.

Незнайка заболел, не ходит в школу. А накануне нам удалось немного поговорить с ним. Я не говорю ему о том, что мы хотим уезжать из города. Ведь это ещё не решено на сто процентов, и с домом пока неясно. Да и так, настроение по этому поводу не очень. Но всё же нам пришлось затронуть эту тему, дело в том, что мы с ним нечаянно стали свидетелями разговора двух старшеклассниц в коридоре.

— Нина, это кошмар! У нас во дворе такое рассказывают, говорят, дядя Гена в больнице. Он от нас через три двора живёт. Просто шёл вечером, и там компания то ли бандитов, то ли повстанцев что-то выясняли, и его задели.

— Чёрт знает что такое, хоть на улицу не выходи...

Мы с Незнайкой переглянулись. Он, чтобы поддержать меня, чтобы я не расстраивался, улыбнулся мне. А я, совершенно неожиданно для себя, вдруг выпалила:

— Знаешь, а я ведь ничего в этом не понимаю. Пыталась понять, но не получается. Почему многие уезжают, если они ничего не сделали плохого?

— Это нормально, Линда, не надо переживать об этом. Так всегда бывает. В начале всё вроде бы ясно и понятно, есть белое и чёрное. Это не только здесь, это всегда и везде. А потом проходит немного времени, и всё смешивается между собой. Нет уже ни белого, ни чёрного, а только серое.

— Спасибо, что объяснил.

— Нет, это не объяснения, это мои мысли. И не более. Главное, чтобы ты не думала о плохом.

Я улыбнулась в ответ Незнайке.

— Жизнь продолжается, всегда и везде. Это главное, — сказал он.

— Да, это главное.

Тем временем дома у нас случились большие перемены. Вернее, не совсем у нас дома, а именно с тетей Любой. Мамочка больше не хочет ездить к ней. Мамочке удалось прочитать, что же такое было написано на листке у тети Любы, с которого она заговаривала воду перед тем, как растопить в ней воск. Просто тетя Люба один единственный раз забыла перевернуть этот листок текстом вниз, как она делает обычно и всегда. И мама поняла, что это простая молитва, довольно распространенная.

— Линда, ты только представь, — говорила она мне потом, — я думала, там слова какие-то важные, заклинанье, а это она обычную молитву прочитает на воду, и всё. Я тоже так могу. Сама буду вас очищать теперь.

Да, теперь мамочка зла на тетю Любу, она как будто прозрела в одно мгновение, как она сама заявляет.

— А сколько денег она с меня захапала! Вот же стерва, обманщица! И вообще, ее расклады — вранье.

— Мам, я тебе говорила, что она про Надю неправильно сказала.

— Знаю, доченька. Вот мать твоя дура была. Знаю почему, это она мне и делала гадости всякие. Чтобы я к ней ходила как придурочная, деньги ей отваливала. Всё, хватит, теперь эта лавочка прикроется! Пусть других дур ищет.

— Мам, ты сама ее всем расхваливала на работе.

— Дура, дура была. Вот же сучья порода, это она мне сама и делала. Ну, тварина, берегись теперь! Пусть все твое говно тебе же и вернется. Чтобы сколько денег ты у меня захапала, столько тебе на лечение пошло, и еще в сто раз больше! Говна кусок! Сама даже печенькой ни разу моих детей не угостила. Крахоборша!

Глава 63

Глава 63

На самом деле, у меня давно стали возникать подозрения насчет тети Любы, и о некоторых из них я говорила маме. Но говорила, скорее, завуалированно, не настаивая на них. Например, о том, что довольно часто гадания и предсказания тети Любы не совпадали с действительностью, не сбывались. С другой стороны, я по-своему была привязана к тете Любе, верила ей и даже была очень благодарна за то, что она помогает мамочке. Вот и сейчас, когда я согласна с мамиными доводами, на душе было тревожно. А вдруг без помощи тети Любы мы не справимся, вдруг наши враги смогут причинить нам зло без ее защиты? Об этом я и спросила мамочку.

— Мамочка, я переживаю, как мы без очищения