Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

— Были какие-то письма? От… этой женщины?

— Да, но…

— Где они?

— Лорд Викон приказал их сжечь, — с запинкой ответила я. Мне не хотелось врать, но… я обещала хозяину, что сохраню письма, а магистр внезапно напрочь перестал внушать доверие. Слишком неадекватно острой была его реакция — особенно после того, как он уверял меня в том, что старые тайны не имеют никакого значения. И сейчас он мог бы их отобрать, непременно отобрал бы… Мне захотелось обхватить себя руками, потрогать те самые письма, сложенные во внутреннем кармане плаща лорда Авертера — и тем самым я бы выдала себя.

— И вы их сожгли⁈

— Это была его последняя воля.

— Но вы помните содержание?

— Почему вы спрашиваете?

Тишина снова опустилась между нами, и свечи снова погасли. В комнате не было абсолютной темноты, хотя за окном уже отвоевал местечко под небом сумрачный зимний вечер — если мои расчёты верны, было никак не меньше семи часов. Свет от какого-то уличного фонаря проникал в комнату, кроме того, свет упрямо проползал в щель под входной дверью. В полумраке лицо Эйгона Трикстера напоминало изображение Изначального — в те времена, когда рисовать его было не запрещено.

— Леди Римия, — как-то мягко, вкрадчиво заговорил магистр, не зажигая свечей. — Я думаю, что в ваших подозрениях есть крупица истины. Возможно, дело действительно в тех давних письмах. Я не могу рассказать вам всего, но если бы я сам их увидел…

— Я их сожгла, — уже твёрже сказала я, жалея, что пришла, что проговорилась о письмах. Теперь меня пугало всё: и эта маленькая закрытая комната, из которой я могу уже не выйти — и никто меня не найдёт, никто и не будет искать. Лицо магистра Эйгона с пробегавшими, путавшимися в волосах крошечными искорками. Снег и свет за окном.

— Леди Римия, это очень важно, — магистр обошёл стол в какие-то полтора шага. — Это действительно может спасти вашу жизнь.

Я не знала, верить ему или нет. И довериться, поверить хотелось, безумно, потому что другого шанса у меня не имелось, и в то же время… Этому человеку, пусть и храмовнику, не было никакой нужды вытаскивать из беды женщину для утех. Я рассчитывала на его сентиментальность, тёплые чувства к старому другу — но увидела только странную жаркую алчность.

— Зажгите свечи, — попросила я.

Огонь послушно вспыхнул. Магистр Эйгон стоял так близко, что мог коснуться меня, даже не наклоняясь, и смотрел на меня сверху вниз так странно. Словно это я была письмом с неизвестными тайнами давно минувших дней, каким-то чудом оказавшимся прямо перед ним. Рука магистра чуть качнулась, и я почувствовала легкое прикосновение к волосам, мимолётное, едва уловимое. Крепкая мозолистая рука коснулась подбородка, приподнимая лицо — это не было лаской, он как будто хотел просто меня рассмотреть ещё раз вблизи.

Вырываться я не стала. Нельзя показывать свой страх, да и какой в этом смысл, если заведомо слабее противника — и ничего не понимаешь в происходящем.

— Почему вы спрашиваете?

— Вы их не сожгли, — утвердительно произнёс магистр. — Леди Римия, простите, если я вас озадачил, но… Пожалуй, пару дней спустя я навещу своего адепта, молодого Бэкхейма. И вас заодно. Подготовьте эти письма. Мне нужно будет их прочесть. Возможно, я смогу вам помочь.

«А возможно, и нет», — мысленно договорила я.

Тем не менее, это не было вопросом, и всё, что я смогла сделать — это подняться, не подтверждая, но и не опровергая его слова.

— Кто сопровождает вас в поездке сюда? — вопрос, неприятный и неожиданный, хотя и закономерный, буквально кольнул в спину.

— Это так важно? Я приехала одна.

— Я вызову вам экипаж.

— Не нужно!

Как бы то ни было, подставлять лорда Авертера я не хотела, и эта внезапная забота была совершенно неуместна.

— Нужно.

— Остановилась в гостинице. Всё в порядке.

— У вас нет с собой саквояжа, подозреваю, что нет и денег. Вы сбежали из замка, леди?

— Саквояж в гостинице. Я не могу сбежать из замка, магический контракт не позволяет. Мне было дано разрешение.

— Контракт… Да, конечно. Я закажу вам экипаж на утро, скажите адрес гостиницы.

Я препиралась еще несколько минут, а потом сдалась. Очень может быть, что лорда Авертера там уже нет, в таком случае это будет мой единственный шанс вернуться в замок Бэкхеймов хотя бы завтра. Надеюсь, магистр хотя бы лично меня провожать не отправится.

— Вас проводить?

— Ни в коем случае!

— Гостиница оплачена?

— Да!

— Хорошо. Имейте в виду, леди, если утром заказ экипажа будет отменён — я узнаю об этом первым. И…

— И что? — с вызовом сказала я. — Вы не мой хозяин. Почему вы вообще что-то от меня требуете? Я пришла к вам просто поговорить.

— Я вас найду. Если будет нужно, я найду вас где угодно., — сказал магистр. Внезапно он сжал моё плечо пальцами, я дёрнулась — и замерла, удерживаемая уже не руками, а невидимыми гибкими лентами. — Не бойтесь, леди, я не хочу ничего плохого… это для вашего же блага.

Орать и умолять было совершенно бессмысленно. Молча я наблюдала, как магистр подходит к одному из закрытых стеллажей, берёт оттуда что-то. «Что-то» оказалось маленькой стеклянной трубочкой и небольшим металлическим ножиком. При виде ножа меня затрясло так, что, казалось, даже магии с этим не справиться, не удержать судорогу тела. Ненавижу, когда меня обездвиживают силой.

Магия справилась.

Она удержала меня и продолжала держать, пока магистр подходил ближе, очень бережно — как бы издевательски это не могло прозвучать — приподнимал мою бессильно свисающую руку, мягко сжимал ладонь. Ножом он чиркнул по подушечке безымянного пальца — это было не так уж больно, но страшно до одури — и втянул набухшую красную каплю в миниатюрную колбочку.

— Чтобы вы не потерялись, леди Римия, — абсолютно спокойно произнёс глава ордена герехтеров. — Идите. Утром в восемь вас будет ждать экипаж до замка Бэкхеймов.

Я вышла. Ничего не понимая, даже не радуясь внезапно обретённой свободе. Общий зал храма оказался почти пуст — моющий, стоя на коленях, пол служка не в счёт — но я и не смотрела по сторонам. Двери были заперты изнутри на щеколду, я отодвинула её не без труда — и вдохнула морозный воздух.

Холодно. Свежо. Темно. Надо бы накинуть на голову капюшон, но я просто стояла, пытаясь сосчитать падающие снежинки.

На девяносто шестой снежинке кто-то подошёл ко мне со спины, жёстко схватил за руку, и я вскрикнула.

— Как это