Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову - Любовь Песцова

Словно услышав моё недовольство, тот самый знакомый голос произнёс:

— Эва?

Сказано было уже совершенно другим тоном. Из голоса исчезло отчаяние и надрыв, от которого хотелось рыдать. Зато появилось недоверие и просто дикая надежда. От таких неприкрытых эмоций, которые можно было легко определить даже на слух, стало неловко. Словно я подглядываю в замочную скважину за чем-то очень личным.

А потом мне стало не до смущения. В меня полилась магия. Чистая энергия без каких-либо примесей вроде заклинаний: ну, оно и понятно, драконы не сильны в целительной магии, их стихия — разрушение. Но даже такая сырая сила действовала очень хорошо, принося облегчение.

— Очнись, пожалуйста.

А, так он для этого мне тут шоковую терапию вливанием энергии устраивает? Лучше бы Люма позвал. Хотя котик вряд ли отзовётся. После всех испытаний он, возможно, не сможет показаться на этом слое мироздания в ближайшее время. Будет восстанавливаться.

— Я пытаюсь, — прошептала я одними губами.

Вообще не уверена была, что какие-то звуки получилось издать.

Но он, кажется, услышал. Застыл, словно боялся поверить. А затем я почувствовала лёгкое прикосновение к своему лицу. Совсем невесомое. Так прикасаются к ожившему божеству, а не к живому человеку.

Пальцы прошлись по виску, щеке, линии челюсти и застыли на шее, где под кожей бился пульс.

— Жива, — выдохнул Феликс.

И только после этого у меня получилось открыть глаза.

Он действительно был здесь, причём в своём человеческом обличии. На лице виднелись дорожки слёз, но сейчас выражение лица было… странным. Как у человека, которому отменили смертный приговор в шаге от электрического стула.

Он сжимал меня в объятиях, а его руки, на этот раз без перчаток, продолжали гладить моё лицо. Секунда зрительного контакта — и губы заменили пальцы.

Он начал хаотично покрывать меня поцелуями, пока, наконец, не встретил мои губы.

Отчаянный, солёный поцелуй был попыткой доказать и себе, и самому мирозданию, что у нас получилось. Он пытался поверить в то, что я жива. А я просто радовалась, что он снова стал собой.

— Я думал, что снова потерял тебя, — шепнул он.

Слабо улыбнувшись, я взяла его за руку, переплетая пальцы, и поднесла поближе к глазам. Издалека в темноте рассмотреть не получалось.

Ровная кожа без малейших признаков тех полосок чешуи намекала, что у меня получилось. Не то чтобы я раньше сомневалась, но убедиться не мешает.

— Я тоже думала, что потеряла тебя. Говорила ведь — не превращаться, глупый дракон.

Феликс сжал меня ещё крепче, хотя казалось, что крепче уже некуда. И так рёбра трещали. А потом прижался своим лбом к моему.

— Я так давно не слышал этого твоего «глупый дракон».

Тяжёлое, прерывистое дыхание щекотало кожу, и, казалось, я готова провести так целую вечность.

— Зачем ты это сделала? Я ведь говорил, чтобы не смела! Ты ведь могла умереть!

— То есть ты предлагал мне просто смотреть на то, как ты обезумел, наблюдать, как маги тебя уничтожат, как потенциальную угрозу, и просто жить дальше? Прости, я для этого слишком эгоистична.

— Поэтому решила пожертвовать собой? Чтобы снова оставить меня одного?

— Что я говорила про эгоизм? Я не такая сильная, как ты. Я бы предпочла умереть.

Он прикрыл глаза, покачав головой.

— Мы можем перестать говорить о твоей смерти?

— Это ты начал. Всегда думаешь о плохом и предполагаешь самый ужасный вариант. Кто в прошлый раз решил, что для того, чтобы снять проклятие, мне нужно умереть?

— Там говорилось про то, что тебе нужно отдать свою душу.

— Я отдала её. Тебе. И уже давно, глупый ты дракон.

По щекам снова побежали слёзы. Только на этот раз они были счастливыми. Первый раз за сто лет.

Феликс не стал отвечать. Вместо этого он снова поцеловал меня. Жадно, напористо, так, как целовал раньше. Ещё до того, как превратился в первый раз, до того, как над нами нависла угроза, и до того, как потерял меня на такой внушительный срок.

— Я люблю тебя, Эва. Ты — моё солнце, мой воздух. Я не могу дышать без тебя. Не вздумай больше никогда даже думать о том, чтобы пожертвовать собой!

— А то что? Снова запрёшь меня в своём подвале?

— Только ты можешь назвать замок рода Деморт подвалом.

— Суть-то одна. Кстати, не могу сказать, что мне нравится твоя новая деспотичная черта характера. Хотя знаешь… что-то в этом есть, конечно, — улыбнулась я.

А потом окружающий мир ворвался в нашу маленькую идиллию.

Вдалеке раздался громкий женский крик, напоминая, что ещё ничего не закончилось.

— Как-то мы заболтались. У нас там несколько прорывов, твари лезут, люди гибнут. Так что давай, отлипай от меня, превращайся, и будем спасать город.

Глава 65

Лететь на драконе было… очень необычно. И нужно заметить, очень неудобно. Чешуя скользила под пальцами, а шипы представляли собой достаточно грозное оружие, особенно когда Феликс закладывал крутой вираж.

Стоит признать, обычный человек обязательно бы сорвался или, как минимум, покалечился. Но я ведь всё ещё была элларой и страховала себя магией.

Уже час мы летали над городом, уничтожая остаточные очаги прорывов. Точнее, уничтожал их Феликс, а я пыталась реанимировать пострадавшую землю и закрыть разломы.

Скорее всего, почва теперь бесплодна, и на ней ничего не будет расти несколько десятилетий. Слишком много скверны, гнили и смерти.

Жаль, мне нравился этот город.

Старейшины и их армия, кстати, благополучно ретировались, как только почувствовали, что запахло жареным. Они ведь не знали, что я заключила соглашение, которое в любом случае спасёт их задницы. Может быть, зря. За то, что они устроили сегодня, я бы лично их голыми руками разорвала.

Это ж надо! Обречь на смерть целый город! Всё же один народ стоил другого. Жестокость не была новостью ни для драконов, ни для эллар.

Хорошей новостью оказалось то, что перед своим роковым превращением Феликс успел расколдовать студентов академии. Так что там почти все остались живы. Некоторые начали помогать закрывать прорывы.

В целом, получалось у них неплохо. Если мы втроём с Лейлой и Робин смогли уничтожить тварей из одного разлома, то чем другие студенты академии хуже?

Благодаря этому жертв было меньше, чем я ожидала. Хотя они всё равно были. И снова на моей совести.

Я знала, что винить себя не совсем правильно. Это не я открывала разломы, не я натравливала тварей на город ни в чём не повинных людей. Но этот груз всё равно давил на грудь. Я причастна, причём самым прямым образом.

Несмотря на то,