Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову - Любовь Песцова

что тварям оказывали активное сопротивление, всё закончилось только под утро. Небо уже окрасилось в нежный оттенок розового, когда Феликс приземлился во дворе академии, дождался, когда я спущусь на землю, и только потом превратился обратно.

Учитывая, что к тому времени все очаги были не просто купированы, а полностью закрыты, во дворе собралось много студентов. Да и преподавателей тоже. Я видела в толпе магистра Вейсса, мадам Кортес, которая так меня не любила, ещё несколько профессоров.

И все смотрели на нас с Феликсом как на второе пришествие.

Ну, оно и понятно. Драконы уже почувствовали изменения. Не могли не ощутить, как исчезает давящая печать проклятия.

Люди тоже находились под впечатлением_. Не каждый день видишь, как обезумевший дракон возвращается и ведёт себя не просто адекватно, а ещё и превращается обратно в человека. И всё это прямо у тебя на глазах!

В общем, было от чего немножечко удивиться.

Но я так устала, что мне было почти всё равно. Я отыскала в толпе знакомые лица. Сайлус, Робин и Лейла стояли рядом, тихо переговариваясь.

Слава мирозданию, живы!

— А можно я отсюда уйду? — тихо спросила я Феликса.

— Что, даже на собственное чествование не останешься?

— Воздержусь. Ненавижу чествования. Особенно в мою честь. Тем более пока я жива. Чествования после смерти устраивать нужно, не знаешь, что ли?

— Ещё одно слово про твою смерть — и я…

— Запрёшь меня в подвале, я помню, — продолжила я за него. — Ну, рискни. Может, мне даже понравится.

Он закатил глаза, но затем притянул меня к себе, обнимая за талию, и уткнулся носом в макушку, вдыхая аромат волос.

Сумасшедший! Сейчас я наверняка пахну гарью, кровью и ещё чем-то, совсем непохожим на фиалку.

Зрителей у этой сцены было хоть отбавляй. Но никто не спешил задавать вопросы. По крайней мере, пока от толпы не отделилась одна фигура, уверенно рассекая человеческий поток и прорываясь к нам.

Лейла уверенно вышла вперёд, как всегда, не обращая внимания на косые взгляды. Она посмотрела на нас слегка грустно, но улыбнулась мне искренне. Словно благодарила за то, что я спасла его.

— Ректор Деморт, пожалуйста, объясните, что именно происходит, — попросила она.

Мы с Феликсом переглянулись. Тут в двух словах не расскажешь. Да и выкладывать всю историю как-то долго, и вроде бы незачем.

— Только давай без подробностей, — шепнула я.

— Опасаешься, что я что-то неприличное начну рассказывать? — хмыкнул Феликс.

— Это уж тебе решать. Но учти, то, что ты сейчас скажешь, во многом повлияет на образ, который будут помнить твои потомки.

— Да, это уж наверняка. Уверен, ещё и балладу какую-нибудь о сегодняшних событиях сочинят.

— О нет! Только не это! — застонала я.

Мы долго рассказывали о том, что было. О том, что будет. И о том, как теперь жить.

Постепенно двор академии, с которой слетели защитные чары, наполнился не только адептами и профессорами, но и обычными жителями города. И чем больше людей прибывало, тем отчётливее я понимала, что без баллады всё же не обойтись.

Только поздним утром я смогла прилечь. И то потому, что Феликс увидел, как я шатаюсь от усталости, и быстро разогнал всех, включив свой фирменный взгляд злого ректора.

Как-то незаметно для себя я оказалась в его замке. Знакомая спальня, которая открыла мне правду про мою прошлую жизнь, на этот раз казалась чем-то почти сказочным. По одной простой причине — здесь была кровать.

Казалось, я могу заснуть стоя, как лошадь. Так что не стала тянуть и сразу рухнула на неё. Ничего, все разговоры подождут. Я заслужила отдых.

Я, между прочим, проклятие сняла, которое несколько тысячелетий отравляло жизнь целому миру. Так что сегодня можно поспать подольше.

Впрочем, на границе сна я ещё почувствовала, как прогибается матрас рядом со мной, а затем сильные руки притягивают меня к тёплому боку, заботливо подтыкая одеяло.

Я ничего не имела против. Положив голову на грудь Феликсу, я окончательно поняла, что теперь всё будет хорошо, и провалилась в сон.

Глава 66

Проснувшись в розовых лучах заката, я какое-то время просто лежала с закрытыми глазами. Было страшно открывать. А вдруг всё это мне приснилось и ещё ничего не кончено?

Хотя ровное сердцебиение прямо под моим ухом подсказывало, что всё реально. Я жива, Феликс рядом, мирно спит, на его коже нет чешуи, а проклятие не меняет его, застилая разум.

— Я слышу, что ты проснулась, — прошептал он, подув мне на макушку.

— У кого-то слишком хороший слух, — начала ворчать я, но улыбка до ушей сама появилась на моём лице. — И вообще, что ты тут делаешь в такое время? Ты ведь ректор, у тебя наверняка полно обязанностей.

— Плевать на них. Я согласился на должность ректора и вошёл в Совет только для того, чтобы никто не мог мне помешать, когда ты вернёшься.

— Зря. Ты был хорошим ректором.

— Не таким уж и хорошим. А во многом так и вовсе плохим.

— В плохого ректора не влюблялись бы студентки пачками, — заметила я. — Мог бы и более строго с ними обходиться, чтобы не ходили за тобой, как алкоголики за продавцом из «красно-белого».

Он перевернул меня так быстро, что я не успела даже пикнуть. Заглянул в глаза и с хитрой улыбкой спросил:

— Эва, ты что, ревнуешь?

Кажется, эта мысль ему очень понравилась. Хотя он идеально владел своей мимикой и сохранял строгое выражение лица, нотки его голоса намекали на это. Он почти мурлыкнул, когда предположил такой вариант.

Нет, всё же не Эдмундович. И даже не корейский айдол. Лицо кошачьего корма — вот его призвание!

— Разумеется, нет! Что за глупости?

— Глупости? — ухмыльнулся он. — То есть ты не имеешь ничего против того, чтобы они и дальше за мной ходили?

— Пусть попробуют, — зашипела я.

Феликс холодно усмехнулся. Нависнув надо мной, он поднял мои руки над головой, прижав к кровати и удерживая запястья одной ладонью. А затем, склонившись, прошептал на ухо, лаская кожу своим дыханием:

— Ты ведь целовалась с Сайлусом. Как-то несправедливо, не находишь?

— Жизнь вообще несправедлива, — заметила я.

Попыталась выбраться из хватки… и не смогла. Нет, я всё ещё понимала, что он ни за что не причинит мне вред и скорее умрёт, чем позволит заработать хотя бы царапину.

Но вот эта его деспотичная черта характера, которая появилась в моё отсутствие… Она мне всё же определённо нравилась. Нравилось чувствовать вес его тела, пальцы, сжимающие мои запястья, дыхание на моей коже, колено между моих ног.

— Ты