Проблемный игрок - Пайпер Рейн

— В кровать, — хриплю я, уже направляясь к спальне.

Я впиваюсь в ее губы еще до того, как мы переступаем порог. Сплошной напор, жар и первобытная жажда — словно оба слишком долго сдерживались. Хедли зарывается пальцами в мои волосы, болезненно оттягивая пряди, а я крепче сжимаю ее ягодицы, впечатывая девушку в себя.

— Черт, — стону ей прямо в губы. — Обожаю твою задницу.

— И больше ничего?

— Начни я перечислять, мы так и не доберемся до самого сладкого.

— Тогда, может, лучше покажешь? Зацелуешь каждый пункт этого списка.

О, это вполне по силам.

Я укладываю ее на постель: оторваться даже на секунду кажется физически невыносимым. Но все же заставляю себя прикрыть дверь, краем глаза цепляя мягкое свечение радионяни Таннера на прикроватной тумбочке.

Я оборачиваюсь и вижу, как Хедли наблюдает за мной с таким упоением, будто на экране крутят любимый сериал.

Решая не торопиться, я сбавляю темп, делаю каждое движение выверенным. Иначе все закончится до обидного быстро, а еще столько предстоит с ней сделать. Да я только начал.

Я стягиваю футболку, и взгляд Хедли мгновенно скользит вниз, жадно очерчивая каждую мышцу.

По идее, меня не должно это так заводить.

Но все же заводит.

Поэтому я решаю потянуть время. Позволяю ей вдоволь насмотреться, неспешно расстегивая пуговицу на джинсах.

Ее ладонь медленно скользит вниз по животу: пальцы дразняще проводят по резинке шорт, а затем ныряют под ткань.

Член болезненно упирается в молнию.

Хедли выгибается, двигая рукой, и где-то глубоко в груди тугим узлом сворачивается первобытное собственничество.

— Господи... Хедли. Дай взглянуть.

Теперь уже я до одури хочу ее увидеть.

Губ касается медленная, все понимающая улыбка: она стягивает шорты и раздвигает бедра.

Только для меня одного.

Одним рывком я расстегиваю молнию и сбрасываю джинсы на пол: плоть рвется сквозь ткань боксеров. Хедли прикусывает губу с таким видом, будто до смерти его хочет, и боже правый, как же отчаянно я желаю ей это дать.

— Снимай, — выдыхает она.

— Раскомандовалась, — хрипло отзываюсь я.

— Ты первый попросил. Пришла моя очередь.

Тут не поспоришь. Уела.

Я стягиваю белье, позволяя члену вырваться на свободу. У Хедли перехватывает дыхание, и — черт возьми — от этого звука испаряются жалкие остатки самоконтроля.

— Помнишь, ты предлагал разок лизнуть твое? — лукаво произносит она.

Я сдерживаю смешок, вспоминая поход в кафе-мороженое.

— Иди ко мне, — маню ее пальцем.

Хедли ползет навстречу — медленно, грациозно — а я одним движением стягиваю через голову ее топ. Господи, как же она красива.

Надо бы взять инициативу в свои руки: перевернуть ее, прижать к постели, заставить принять то, что я собираюсь дать. Но тогда мы закончим слишком быстро, а на эту ночь у меня совсем другие планы. Я собираюсь наслаждаться Хедли долгие часы, а не какие-то там минуты.

Она поднимает руку — ту самую, что всего пару минут назад скользила между ног, — а я перехватываю запястье и подношу ее пальцы к губам. Медленно слизываю влагу, обволакивая пальцы языком и наблюдая, как с каждой секундой Хедли все сильнее теряет голову.

— Ист...

От того, с какой интонацией она выдыхает мое имя, внутри болезненно сжимается нечто такое, что я не в силах описать.

Поэтому и не пытаюсь.

Свободной рукой Хедли обхватывает член, лаская и размазывая выступившую смазку по головке. Клянусь: если немедленно все не прекратить, оргазм нагрянет еще до того, как мы начнем.

— Надолго меня не хватит, — глухо роняю я.

Рассмеявшись, Хедли наклоняется и берет член в рот ровно на мгновение, но этого хватает, чтобы я со стоном откинул голову.

— Затравка на потом, — шепчет она.

Хедли откидывается на спину, податливая и открытая, всем своим видом показывая, что готова отдаться. Я нависаю сверху, накрывая ее тело своим и упираясь членом в самое лоно.

— Ты даже представить себе не можешь, как сильно я скучал, — срывается с губ, и голос звучит куда грубее, чем хотелось бы. Почему-то рядом с ней держать истинные чувства в узде никогда не выходит.

Медленным, глубоким толчком я вхожу в нее — и лоно тут же тесно меня обхватывает.

Но почти сразу я выскальзываю обратно, пока окончательно не сорвало крышу, и меняюсь с Хедли местами, привалившись спиной к изголовью кровати.

— Садись.

Она послушно перекидывает ногу через мои бедра, а когда опускается, вновь принимая член, перед глазами, клянусь, вспыхивают целые галактики.

— Твою мать, — шумно выдыхаю я.

Мы никуда не торопимся.

Зрелищность того, как плавно и уверенно она двигается, словно досконально изучив способы сломить мою волю, я готов растягивать бесконечно. При каждом движении Хедли упирается ладонями мне в грудь, и любой перекат бедер все туже затягивает невидимый узел где-то внутри.

— Для выездных матчей придется подыскать замену, — выдавливаю я, лишь бы хоть немного сбить градус напряжения.

Хедли удивленно приподнимает бровь.

— Выпрашиваешь нюдсы?

— Можно и секстинг. Я не привередливый.

Она прижимает палец к моим губам.

— Отложим разговор. Сейчас я здесь, с тобой.

Возразить нечего, поэтому я замолкаю и тяну Хедли на себя.

Обхватываю губами твердый сосок, с силой втягивая в рот. Она судорожно вздыхает; тело на мгновение каменеет, а затем снова плавится в моих руках.

— Обожаю, когда ты так делаешь.

Эту фишку я просек еще во время нашего второго раза. Любые ласки груди и сосков сводят Хедли с ума.

Ладони блуждают по ее телу: скользят вверх вдоль позвоночника, спускаются к ягодицам. Я с силой сжимаю их, задавая нужный ритм, заставляя двигаться глубже... медленнее... жестче.

Она достигает кульминации первой.

Я чувствую, как спазмом сводит мышцы, тесно обхватывая меня, а отлаженный ритм на долю секунды сбивается.

— Боже, Истон... черт... — ногти до боли впиваются мне в плечи, тело сводит тугой судорогой от оргазма, и лоно сжимается вокруг члена так сильно, что едва не вытягивает из меня оргазм.

Пока контроль не потерян окончательно, я рывком опрокидываю Хедли на спину. Закидываю ножку себе на плечо и с силой вбиваюсь внутрь, отчаянно мчась навстречу собственной разрядке.

— Ты чертовски красивая, когда кончаешь, — накрываемый мощным оргазмом, я впиваюсь в ее губы, жадно поглощая все слетающие с них звуки, пока сам окончательно рассыпаюсь на части.

Несколько мгновений спустя мы тяжело и загнанно дышим; пальцы Хедли скользят в моих волосах, но уже гораздо нежнее.

— Я скучала, — тихо произносит она.

— По моему члену ты скучала, — дразню я в ответ, привычно переводя все в шутку.

Хедли качает головой, и выражение лица неуловимо меняется.

— Нет... Я скучала именно по тебе, — на губах играет легкая