Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

заметно, чтобы на него посмотрели все, кто умел оценивать, какой мужчина в каком зале почему оказался. Он поклонился сначала Иаре, потом мне. Не ближе, чем нужно. Но уже достаточно, чтобы по комнате пошел едва ощутимый рябящий интерес.

Я ждала ровно столько, сколько надо. Потом подошла к столику с картами у окна, взяла один свернутый лист и сама шагнула к Дамиру.

— Лорд Вальтерн, — сказала я так, чтобы слышали не все, но достаточно многие. — Вы обещали показать, где юг в последние годы усилил торговые посты у перевалов.

— Разумеется, леди.

Он взял карту. Наклонился ко мне ровно настолько, насколько нужно для разговора над бумагой. Ни больше. И все же в зале этого оказалось достаточно.

Я почувствовала это почти сразу.

Не по людям.

По Кайрану.

Он еще не повернулся. Но воздух с той стороны окна стал другим.

— Здесь, — сказал Дамир, показывая линию на карте. — И здесь. Если юг держит не только долг, но и перемещение посланников через старые линии, то в случае открытого конфликта они будут давить не фронтом, а обходом.

— Очень похоже на их любимый стиль, — ответила я.

— И на стиль тех, кто работает внутри вашего дома.

— Еще точнее.

Я не поднимала головы. Не потому, что боялась встретиться глазами с Кайраном. Потому что хотела дать этому напряжению созреть до конца.

— Он уже смотрит, — сказал Дамир почти беззвучно.

— Знаю.

— Сильно.

— Тем лучше.

— Уверены?

— Нет. Но именно поэтому и продолжаем.

Мы отошли к дальнему столу с вином. Я взяла бокал, он — нет. Хорошо. Пусть рядом со мной он выглядит не как флиртующий идиот, а как мужчина, который пришел говорить по делу. Это опаснее для ревности. И правдоподобнее.

Через несколько минут Кайран подошел сам.

Как я и ожидала.

Не сразу. Но слишком быстро для человека, которому все равно.

— Лорд Вальтерн, — сказал он.

Дамир поклонился ровно.

— Милорд.

— Не знал, что вас так интересуют внутренние карты дома.

— Меня интересуют южные линии и то, насколько глубоко они успели пролезть в ваши коридоры. Леди Элинар задает похожие вопросы.

Прямо.

Хорошо.

Я подняла бокал к губам, но не отпила.

Кайран перевел взгляд на меня.

— Вы нашли общий язык.

— Представьте себе, — ответила я. — В мире еще существуют мужчины, которые умеют обсуждать опасность без приказного тона.

Это попало.

Я увидела сразу.

Не вспышку гнева. Хуже. То короткое, резкое напряжение, которое появляется у мужчины, когда он чувствует рядом с женщиной не просто другого мужчину, а возможность альтернативного способа говорить с ней. Без старого права. Без привычки командовать. Без общей истории, которую можно считать уже своим владением.

— Лорд Вальтерн прибыл по делу, — сказал Кайран слишком ровно.

— Разумеется, — ответила я. — А я, как ни странно, тоже умею разговаривать с людьми по делу без вашего личного надзора.

— Я этого не говорил.

— Но подумали.

Он ничего не ответил.

Потому что да.

Конечно, подумал.

Дамир смотрел на нас обоих так спокойно, будто не человек, а северный лед, на который как ни ступай — он все равно останется твердым. Полезное качество.

— Если вам угодно, милорд, я позже доложу отдельно, — сказал он.

— Мне угодно сейчас знать, о чем именно вы говорите с леди Элинар так увлеченно.

Вот она.

Не приказ еще.

Но уже не нейтральный вопрос.

Я медленно поставила бокал.

— Вот так быстро? — спросила я. — Даже удивительно. Думала, вы продержитесь дольше, прежде чем начнете считать мои разговоры своей внутренней территорией.

Он посмотрел на меня в упор.

— Элинар.

— Что?

— Не играй.

Я коротко рассмеялась.

— Вы удивительный человек. Вокруг меня месяцами строили подмену, кормили другой женщине мои письма, двигали мои вещи, учили мой голос, читали поддельные клятвы, рисовали список мест, где нас нельзя оставлять вместе, а теперь, когда я стою у карты с северным капитаном, это вдруг я играю.

По комнате прошла волна тишины. Не полной. Но достаточной, чтобы ближайшие люди уже не могли делать вид, будто ничего не слышат.

Кайран сделал шаг ближе.

— Я сказал не это.

— Тогда говорите точнее. Сегодня у нас вообще день для точных формулировок.

Его глаза потемнели. И я впервые увидела это уже открыто. Не просто гнев. Не просто усталость. Ревность. Живая. Неловкая. Почти злая на собственное существование.

Он ревновал меня так, будто уже вспомнил, но еще боялся признать, что именно вспоминает.

И хуже всего было то, что я оказалась права.

Им действительно хватило просто поставить рядом с собой другого мужчину, не трогая меня даже пальцем, чтобы в Кайране дернулось что-то гораздо глубже долга, статуса и удобной версии его роли.

Рианна предупреждала.

Дамир предупреждал.

Я сама знала.

И все равно видеть это так близко оказалось неприятнее, чем хотелось.

— Вы хотите, чтобы я ушел? — спокойно спросил Дамир.

Кайран повернул голову к нему.

— Нет. Я хочу понимать, что именно вы делаете рядом с ней.

— Разговариваю, — сказал Дамир. — Это, как ни странно, иногда бывает достаточно.

Снова удар.

Снова точно.

Я не вмешалась. Иногда лучшее, что можно сделать, — это отступить на полшага и посмотреть, как два мужских способа власти впервые сталкиваются не за титул, а за доступ к твоему вниманию.

Это поучительно.

И мерзко.

— Элинар, — сказал Кайран, не сводя с меня взгляда. — Пойдем.

Вот оно.

Приказ, переодетый в просьбу.

— Нет.

— Нам нужно говорить.

— Позже.

— Сейчас.

— Почему? Потому что вам внезапно стало тесно видеть меня рядом с человеком, который не обязан по утрам делать вид, будто я неудобный вопрос для рода?

— Потому что мне не нравится это.

Сказано было слишком честно.

Слишком быстро.

И по тому, как замер он сам после собственных слов, я поняла: да, вырвалось.

— Что именно? — спросила я тихо.

— Все.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается ледяная ясность.

Вот так это и работает. Не память в чистом виде. Не внезапное озарение. Сначала тело. Территориальность. Ярость на чужое присутствие. А уже потом — попытка объяснить это правдой.

Нет.

Я не дам ему использовать меня для этого короткого пути.

— Ваше “не нравится” не дает вам права распоряжаться, с кем и как я