Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

что он все равно сначала придет к ней. Я закрыла глаза на одно дыхание. Значит, Иара уже видела это too clearly. Видела, что как только Кайрану начнет возвращаться не только память, но и прямое право выбирать, его первая тяга в правде пойдет не к удобной расплате по долгу. Ко мне. — Вы боитесь не его, — тихо сказала Эстера. — Вы боитесь того, что он слишком поздно, но все же начнет узнавать ее раньше всех ваших формул. — Я боюсь хаоса, — отрезала Иара. — Нет. Вы боитесь, что дом сам выберет не ту женщину, в которую вы уже вложили столько грязной работы. Я не слышала ответа сразу. Только шаг. Потом еще один. — Отдыхай, — сказала Иара. — И запомни: пока ты держишься, у тебя еще есть место. — А если я не хочу такого места? — Тогда у тебя не будет никакого. Дверь открылась и закрылась. Шаги Иара ушли. Осталась только тишина. Я подождала еще несколько секунд, но Эстера не двигалась. Только очень медленно, со странным, хриплым звуком выдохнула. Потом всхлипнула. Один раз. Будто не собиралась плакать, но тело решило за нее. Я стояла за тканями и слушала, как она плачет уже не так, как в оранжерее. Там были слезы женщины, которая поняла ловушку. Здесь — слезы женщины, которой только что снова напомнили цену любой попытки вырваться. Это было не красиво. Никакого литературного изящества. Просто глухое, едва сдерживаемое рыдание человека, который действительно слишком долго носил на себе мою жизнь, пока та резала его по швам изнутри. Я стиснула в рукаве цепочку сильнее. И вдруг поняла: если сейчас выйду из гардеробной, разговор между нами изменится навсегда. Или сломается. Или рванет так, что мы обе уже не вернемся в прежние роли даже внешне. Поэтому я осталась в тени. Не из жалости. Из расчета. Иногда лучше услышать чужую правду так, как она падает, когда человек думает, что его никто не видит. Через пару минут Эстера все же взяла себя в руки. Я услышала воду в кувшине, шорох платка, скрип ящика комода. Потом шаги к окну. Потом — почти беззвучно: — Я больше не хочу. Эти четыре слова повисли в комнате и легли мне под кожу хуже любого крика. Не хочу чего? Роли? Долга? Его? Моей жизни на себе? Всего сразу? Я так и не успела додумать. Потому что в коридоре снова послышались шаги, и теперь они шли быстрее. Мужские. Кайран. Я узнала его по ритму раньше, чем услышала голос. — Эстера. Он вошел без стука. Конечно. Я вжалась в тень еще сильнее. — Что вам нужно? — ее голос уже почти собрался, но краснота в нем еще слышалась. — Почему ты не сказала мне про советника Саэра сразу после люстры? Прямо. Без заходов. Хорошо. Значит, и он начал резать красивую ткань, а не любоваться ею. — Потому что не знала, насколько далеко он зашел. — Ложь. — Нет. — Ты знала, что юг не отпускает эту схему без дополнительного нажима. — Да. Но не знала, что они решат перейти от давления к убийству именно так. Кайран молчал. Потом спросил: — Что у тебя в ящике? У меня внутри все сжалось. Эстера тоже замолчала слишком резко. — О чем вы? — Не лги мне хотя бы сейчас. Шаги. Он подошел к комоду. Я поняла это по звуку. Если он откроет нижний тайник сейчас — увидит пропажу цепочки. Увидит пустое место. И тогда все рванет прямо здесь. Я уже приготовилась выйти. Но Эстера опередила. — Не трогайте. В ее голосе было столько паники, что даже у меня по спине прошел холод. Кайран остановился. — Почему? — Потому что там не то, что вы хотите найти. — А что я хочу найти? — Подтверждение, что все вокруг вас лгали не по мелочи, а глубже. И да, вы его найдете. Но не так. Тишина. Потом очень тихо: — Ты знала. — Да. — И молчала. — Да. — Почему? Долгая пауза. Когда Эстера заговорила снова, голос у нее был не просто усталым. Голым. — Потому что они обещали, что если я выдержу роль до конца, все перестанет болеть. Это ударило не только в него. Во мне тоже. Потому что в этих словах было все. Ее ошибка. Ее надежда. Ее унижение. Ее настоящая причина держаться так долго. Кайран очень медленно выдохнул. — Ничего не перестало, — сказал он. — Я уже заметила. Он подошел ближе, судя по звуку. — Что они у тебя забрали? Эстера молчала. — Что они положили сюда? Молчание. Еще шаг. — Эстера. И тогда она сказала фразу, после которой я поняла: прежней игры уже не будет ни для кого. — Они положили сюда то, что когда-то сняли с нее. Кайран ничего не ответил. И я почти видела его лицо в этот момент. — Что именно? — Спросите у своей тетки, почему вещи, которыми клялись беречь женщину рода, потом оказываются в ящике той, кого на нее натягивают. Вот это уже было слишком близко к цепочке в моем рукаве. Я поняла: если останусь еще хоть минуту, кто-то из них либо откроет ящик, либо вспомнит слишком быстро, и тогда я застряну в комнате как третья правда, к которой не готовы оба. Я выскользнула из гардеробной бесшумно в тот редкий момент, когда они оба стояли спиной к шкафам. Через вторую дверцу, ведущую в малый проход для прислуги. Сердце било так сильно, что на лестнице пришлось остановиться и прижать ладонь к камню стены. В рукаве лежала цепочка. В голове — разговор. А внутри росло то страшное, ясное знание, которое уже не оставляет человеку роскоши жить по-старому. В покоях другой женщины я нашла вещь, которой меня когда-то клялись беречь. И услышала, как сама эта женщина больше не хочет нести на себе мою жизнь. Теперь схема трещала уже не только снаружи. Она начала рваться изнутри, по тем людям, которых сама же и сшила слишком грубо. А это всегда значит одно. Финал перестает быть управляемым.

Глава 21. Он ревновал меня так, будто уже вспомнил, но еще боялся признать

Глава 21. Он ревновал меня так, будто уже вспомнил, но еще боялся признать

После покоев Эстеры мне впервые стало по-настоящему ясно: дом уже не держит схему