Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

Честно. Почти неприятно честно.

— И что вы хотите от меня?

— Ничего. Пока. Только чтобы вы знали: вас пытаются убрать уже не через статус, а через скорость. Значит, осталось мало времени до той стадии, когда они начнут ошибаться чаще. А ошибки — полезны.

— Если выживешь до них.

— Да.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— И еще. Вас будут провоцировать через него.

Я чуть сузила глаза.

— Через Кайрана?

— Да. Это уже видно по тону переписки. Там несколько раз упоминается, что “мужчина начинает возвращаться к прежней траектории” и что “нужно дать ему почувствовать угрозу потери не через документы, а через присутствие чужого”.

Вот теперь я почувствовала, как внутри щелкает еще один замок.

— Чужого, — повторила я.

— Да.

Я медленно выдохнула.

Конечно.

Если не удается удержать мужчину только долгом, памятью и правильными словами, проще всего дать ему ревность. Дать рядом фигуру, на которую можно спроецировать угрозу, и заставить его действовать быстрее, жестче, телеснее. Это почти всегда сбивает человека с прямой дороги в правду.

— Они хотят, чтобы он начал ревновать меня, — сказала я.

— Не только ревновать. Чтобы он попытался закрепить вас собой раньше, чем успеет понять, на что именно его толкают.

Я прикрыла глаза на секунду.

Рианна была права.

И я тоже была права, когда сказала себе утром: ревность.

— Вы знаете, кто будет этим “чужим”? — спросила я.

— Я должен был им стать.

Я резко подняла на него глаза.

Дамир выдержал мой взгляд спокойно.

— В одном из косвенных предложений из переписки было сказано, что “северный гость с достаточно заметной репутацией может ускорить решение без прямого принуждения”. Я получил слишком любезное приглашение остаться во дворце еще на несколько дней и оказался бы идеальной фигурой для этого, если бы согласился играть слепо.

Я коротко рассмеялась.

— Какая изящная мерзость.

— Да.

— И что вы сделали?

— Пришел сначала к вам.

— А не к нему.

— Да.

— Вы уверены, что это правильно?

— Нет. Но это точнее.

Я поднялась. Прошла к окну. За стеклом во внутреннем дворе двое слуг несли корзины с дровами. Обычное движение дня. И от этого вся схема казалась еще более отвратительной. Пока дом подает обеды и меняет занавеси, кто-то рассчитывает, как лучше столкнуть меня в ревность мужчины, у которого и так уже выжгли половину личной памяти.

— Значит, — сказала я тихо, — если вы начнете появляться рядом со мной достаточно явно, они решат, что все идет как надо.

— Да.

— А он…

— Начнет быстрее показывать то, что в нем и так уже поднимается.

Я повернулась.

— И вы предлагаете мне в это сыграть?

— Нет. Предлагаю вам решить, выгодно ли вам использовать уже приготовленную для вас ловушку как обратный ход.

Я смотрела на него долго.

Он не был красив в той опасной придворной манере, которая сразу заставляет женщин забывать о здравом смысле. И слава богу. Мне и без того хватало мужчин, рядом с которыми дом считал нужным ковыряться в моей судьбе руками. Дамир был другим. Надежным скорее по прямоте, чем по теплу. И именно потому его присутствие могло сработать на Кайране сильнее, чем надо. Не как пустой светский флирт. Как настоящая внешняя угроза.

Ненавижу, когда чужая мужская логика становится рабочим инструментом.

— Если я соглашусь, — сказала я, — все должно быть под моим контролем.

— Разумеется.

— Никаких случайных прикосновений, прогулок и двусмысленностей, которыми можно потом торговать в пересказах.

— Согласен.

— Только видимость достаточной близости.

— Да.

— И если я решу остановить все в любой момент, вы остановите.

— Да.

— Хорошо.

Он кивнул. Ни тени лишнего торжества. Тоже хороший знак.

— Тогда начнем с малого. Сегодня вечером в малой картинной галерее будет чай для внутренних линий. Я останусь там дольше обычного и подойду к вам при всех с картой южных перевалов. Дальше — смотрим, кто дернется первым.

— Вы уже все продумали.

— Я живу среди людей, которые решили сделать из моей судьбы настольную игру. Приходится учиться быстрее.

— Уважительно.

— Не привыкайте.

Когда он ушел, я еще несколько минут стояла одна посреди оружейной гостиной и думала, насколько тонко и мерзко они все рассчитали. Не просто дать Кайрану вспомнить. Не просто вернуть ему меня через трещины в памяти. Нет. Подсунуть ему ощущение чужого мужчины рядом со мной и посмотреть, сработает ли зверь раньше правды.

Очень по-мужски.

Очень по-дворцовому.

Очень опасно.

Я знала: если это сработает, он будет злиться не только на “соперника”. На сам факт, что кто-то другой оказался достаточно близко ко мне внешне, пока он сам еще только собирает собственную украденную память по осколкам. А это может толкнуть его к тому самому, чего я не собиралась позволять: к попытке вернуть меня не именем, не правдой и не признанием, а собственничеством.

Нет.

Если он и пойдет ко мне, то не как мужчина, которому стало невыносимо видеть рядом другого. А как тот, кто наконец вспомнит, что именно у него вырвали.

Иначе я и правда стану любовницей собственного прошлого, только теперь уже приправленной чужой ревностью.

Этого не будет.

К вечеру я надела простое темно-зеленое платье без символов. Спокойное. Нейтральное. Именно поэтому в нем особенно хорошо работает чужой взгляд. Волосы оставила ниже, как для обычного внутреннего приема. Все должно было выглядеть естественно. Никакой боевой раскраски. Никакой явной демонстрации. Только достаточная мягкость, чтобы вся грязная механика вокруг меня почувствовала: можно начать провоцировать.

Малая картинная галерея была залита теплым светом. На стенах — портреты мертвых мужчин рода, уверенных в том, что их решения будут жить дольше их самих. На длинном столе — чай, вино, тонкие печенья, сухие зимние фрукты. Людей немного. Именно столько, чтобы слухи потом разошлись быстро и точно.

Я вошла без спешки. Кайран уже был там. Конечно. У окна. В черном. Внутренне собранный так, будто каждое его движение сейчас держится на последнем слое контроля. Иара — у стены с двумя старшими женщинами. Эстера — чуть в стороне, рядом с камином. Бледная, но уже слишком хорошо умеющая скрывать усталость, чтобы дать дому лишнюю слабость. Лерн тоже был здесь. Прекрасно.

Через несколько минут вошел Дамир.

Не торжественно. Просто достаточно