Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум

затылке, и я сразу понимаю, где мы находимся. За его спиной возвышается огромное колесо обозрения. Эйс так широко улыбается, что я не могу не ответить ему улыбкой. Даже когда смотрю на то место, где мы искали моих родителей, сердце больше не ноет.

С каждым днем становится легче, хотя прошла всего неделя.

— Зачем ты привел меня сюда, Эйс? — Холодный ветер заставляет меня вздрогнуть. Совсем скоро наступит осень — мое любимое время года.

— Помнишь наш первый раз в этом парке?

— Ты про тот случай, когда вы огрели меня бутылкой по голове, ты домогался до меня в клоунском фургоне, а потом шантажировал на колесе обозрения? — усмехаюсь я, качая головой. — Конечно, помню.

Эйс берет мою руку и запечатляет на ней нежный поцелуй.

— Столько всего произошло с тех пор.

— Да, но не думай, что один поцелуй все исправит, — поддразниваю я.

— Именно поэтому мы здесь.

Я смотрю на него, нахмурив брови.

— Хочешь извиниться?

— Да.

— Эйс Шэдоуфолл готов принести мне свои извинения! Не верится, что дожила до этого дня.

— Не перегибай с сарказмом, Маленький Шторм, — он наклоняется к моему уху. — А то придется заткнуть этот дерзкий рот.

Колени предательски подкашиваются, и я нервно прикусываю нижнюю губу. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы делили такие моменты.

Я оглядываюсь по сторонам, но не замечаю ничего необычного.

— Для извинений тут на удивление мало воздушных шаров.

Вообще ни одного.

Он усмехается.

— Ты правда думаешь, что я буду петь тебе сентиментальные песни и развешивать повсюду шары в виде сердечек?

Пожимаю плечами: — Возможно.

— Ты заблуждаешься на мой счет, Октавия. Моя любовь лишена розовых оттенков. Она темная, хладнокровная и ценнее всех букетов на свете.

Видимо, мои чувства написаны у меня на лице, потому что Эйс ласково проводит рукой по моей щеке.

— И что же ты тогда придумал?

Он приближается, хватает меня за волосы и заставляет смотреть ему в глаза. Его губы томно скользят по моим, и он шепчет: — Тебе никогда не хотелось смотреть на звезды и при этом получать удовольствие?

Смотреть на звезды и получать удовольствие...

— Ты же не собираешься снова тащить меня наверх только для того, чтобы...

— Чтобы дать тебе увидеть множество звезд, и не только те, что на небе.

Я сглатываю: — Эйс...

Он отстраняется и протягивает мне руку.

— Доверься мне, Маленький Шторм. Подари мне свой страх.

Все во мне противится этому, но если я кому-то и доверяю, то только Эйсу. Он — нечто большее. Я люблю его. И это осознание заставляет меня в конце концов взять его за руку.

Он улыбается, но прежде чем мы двинемся дальше, я сжимаю его ладонь.

— Я делюсь с тобой своим страхом и свободой, Эйс, потому что люблю тебя. Без тебя я бы никогда не узнала, насколько прекрасным может быть это чувство.

Быстрее, чем я успеваю стреагировать, он прижимает свои губы к моим.

— Я тоже люблю тебя, мой Маленький Шторм. С сегодняшнего дня ты полностью принадлежишь мне. Ты моя — до моего последнего вздоха.

Я — его Дама.

И, стало быть, я состою в рядах Темных рыцарей.

Больше никаких Жнецов.

Никогда.

50

Эйс

Ночное небо усыпано звездами, когда мы поднимаемся в кабинку колеса обозрения. Прежде я запустил аттракцион из контрольного пункта, я заметил неуверенный взгляд Октавии, но также увидел в ее глазах проблески предвкушения.

Пустые аттракционы постепенно уменьшаются, пока мы поднимаемся все выше. Она сидит рядом, и ее глаза горят от волнения. Я осведомлен о ее боязни высоты, однако она все равно доверяет мне — я это чувствую. И искренне ценю тот факт, что она позволяет мне заглянуть в самую глубь своего главного страха.

Мы молчим, пока колесо медленно вращается, унося нас все выше. Звуки леса и ночных созданий постепенно угасают. Достигнув самой высокой точки, я крепко сжимаю ее бедро. Длинная юбка, которую она выбрала, сыграет мне на руку в осуществлении моего плана.

Наша кабина начинает поскрипывать, и она вцепляется в мою руку, лежащую у нее на бедре.

— Ты уверен, что это безопасно?

— Я бы не позволил тебе забраться эту кабину, если бы это было не так, Маленький Шторм.

— Почему парк аттракционов вообще закрыт?

— Владельцы обанкротились, насколько я знаю.

Она кивает и смотрит в небо.

— Тебя утешает мысль, что твой отец теперь на твоей стороне?

— На нашей стороне. Он не совсем союзник, но да, это многое упрощает, — я сжимаю ее руку. — Видишь? В этой кабине совсем не страшно. Не так ли?

— Нет, пока ты со мной, — она смотрит на меня тем особенным взглядом, который предназначен исключительно для меня. — Ты был прав, звезды действительно прекрасны.

— Я всегда прав.

Ее шутливый удар кулаком в плечо заставляет кабинку покачнуться. Она тут же вцепляется в меня: — Черт побери!

Смеясь, я крепче сжимаю ее бедро и беру за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Ты не упадешь, Октавия. Не тогда, когда я рядом, чтобы удержать тебя.

Какое-то мгновение она лишь смотрит на меня, и ее страх будто рассеивается в воздухе. В ее глазах отражаются звезды. Будучи не в силах сдержаться, я наклоняюсь и захватываю ее губы своими. Не мягко и трепетно, а жестко и требовательно. С жадностью осыпаю поцелуями путь от ее подбородка до шеи.

Она закрывает глаза и издает тихий вздох, ее ладонь ищет опору на моем плече. Потеряв контроль, я задираю подол ее юбки, и мои пальцы скользят по шелковистой коже. Ее тело отвечает легкой дрожью, но причина этого — отнюдь не страх.

Это желание.

Не прерывая поцелуй, опускаюсь перед ней на колени, и она откидывается назад. Я полностью ее контролирую, и ничто не заводит меня сильнее, чем доминирование над этой женщиной.

Звездное небо и окружающая тьма превращают этот момент в нечто нереальное, почти волшебное. Никогда прежде я не был настолько счастливым.

Эта женщина принадлежит мне.

Она только моя.

И я никому и никогда не позволю вновь ее у меня отнять.

— Эйс, пожалуйста...

— Твоя влажная киска жаждет меня, Маленький Шторм?

— Да!

Это мой сигнал к действию.

Я отодвигаю ее трусики в сторону и чувствую, как ее возбуждение превращается в чистую страсть. Нежными поцелуями и прикосновениями к ее киске я заставляю ее дрожать от желания. Ее тихие стоны смешиваются с шумом ветра, когда я распределяю влагу по ее клитору, а затем проникаю внутрь.

Ее страх бесследно исчезает,