Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Откровенно говоря, выбор был богат, но к делу я подошла обстоятельно — первый раз должен быть особенным. И начался долгий и увлекательный отбор — а ну как заискрит?

Сейчас думаю, что таким безголовым экспериментаторшам надо зашивать все отверстия до тех пор, пока мозги на место не встанут. Знать бы, когда та самая пора случится… моя до сих пор так и не настала.

Я хотела настоящего альфа-самца! Правда, искала в таких местах, где водятся только шакалы. Выбирала я долго и рискованно — флиртовала, выпендривалась, дерзила, отказывала и совсем потеряла страх. А в итоге выбрали меня — методом тыка. Что называется, за что боролась — на то и напоролась. Очень жестко напоролась… очень больно и грязно. Спасибо, что жива осталась.

Как и полагается, мой первый раз стал особенным — никогда не забуду!

Шипя от боли и глотая слёзы, я шла домой и даже не подозревала, что продолжение этой ночи станет ещё особеннее. Меня встретил добрый, хороший и очень взволнованный Клим:

— Сонечка, что случилось?..

Я молча сбежала в ванну и долго с остервенением тёрла себя мочалкой, пытаясь смыть эту грязь. Отмыла лишь тело. Хотелось провалиться в долгий лечебный сон-перезагрузку, чтобы потом проснуться чистой и обновлённой.

— Сонечка, ты расскажешь мне, что случилось? — снова спросил Клим, дождавшись меня.

Он сделал мне чай с мятой, с беспокойством заглядывал в глаза и гладил по влажным волосам дрожащей рукой. Он тоже волновался.

Могла ли я ему рассказать? Конечно, нет. Но я могла молча поплакать на его крепком дружеском плече. И Клим меня утешал — ласково, нежно… потом настойчиво…

А потом вдруг оглох к моим просьбам, шумно и страшно задышал и превратился в мерзкого голодного шакала. И ведь утешил бы, тварь… если бы я не успокоила его раньше — кружкой с кипятком по смазливой роже.

В ту ночь я сбежала из дома в одном халате и почти до самого утра топала к бабушке… пока мой папа где-то строил мосты, а мама копала.

* * *

Мама так и не простила мне Клима.

Нет, сперва она бросила свою важную работу и, примчав в родные пенаты, яростно рвала и метала — расписалась маникюром на ошпаренной физиономии Клима и метнула его вещи с девятого этажа. Но так вышло, что пожитки отчима рухнули на машину нашего соседа, и это ещё больше усугубило ситуацию. Погода в нашем доме сильно испортилась, и я поняла — мама не простила. Уж очень любила она Клима, хотя и не дала ему второго шанса.

И ещё мама не простила мне утечку информации. Рассказав всё бабушке, я нарушила наш семейный кодекс — вынесла сор из избы. А бабуля, конечно, настучала обо всём папе — ей вообще до фени наш внутренний устав. В результате папа прилетел первым самолётом, и Клима догнала челюстно-лицевая травма. А потом мои родители крепко поссорились. И в этом оказалась виновата тоже я.

С тех пор всё сломалось — чувства, родители… машина соседа (крови этот жлоб попил немерено, да и денег тоже).

А спустя какое-то время место Клима занял новый отчим, но я сразу поняла, что он с нами ненадолго. Бедняга, как увидел мои сиськи, напрочь забыл, как зовут маму. В итоге продержался он всего неделю. Отчим номер три, он же Лев, оказался самым хитрожопым — до сих пор не спалился. Вот только мама уже не та — улыбки стали редкими, а командировки — частыми. Так и живём — каждый сам по себе, и только пароль от Wi-Fi общий.

Даже не представляю, как бы я справлялась, если б два года назад в моей жизни не появилась Марта — солнышко моё ясное и чистое. Манька моя любимая!..

— Сонь, ты как? — это Лев в овечьей шкурке скребётся в дверь ванной комнаты.

— Отлично всё! — вру, конечно.

И попутно разглядываю себя в зеркале. По отпечаткам на шее хоть дактилоскопическую экспертизу делай. Скула припухла… но губы выглядят куда лучше, чем я ожидала — как после инъекции красоты.

Ну ничего, прорвёмся!

— Ты кушать будешь? — кротко спрашивает отчим, дождавшись меня из душа.

Руки по швам, в глазах вселенская скорбь, на столе чай. Снова этот грёбаный чай. Молчу, но Лев не сдаётся:

— Сонь, я же вижу, что тебе плохо… скажи, что я могу сделать?

— Лицо сделай попроще и спать иди, — я потуже запахнула халатик и потопала к себе в комнату.

— Ты только скажи, если тебе что-нибудь будет нужно, — бормочет он вслед.

Резко останавливаюсь и оглядываюсь. Хм… а почему бы и нет?..

— Тачку свою дашь?

У отчима аж глаз задёргался. И я его понимаю — прав меня лишили по решению суда ещё год назад, а мою машину мама продала, дабы не вводить дочь в искушение. Такой вот воспитательный моментик.

— Но у тебя же… — заблеял Лев. — Сонечка, ты ведь знаешь, что мне не жалко…

— Му-гу, только до тех пор, пока мне ничего не нужно, — зло отчеканила я. — И, кстати, поменяй завтра замок в двери.

— З-зачем?

— Ключи потерялись в нехорошем месте, — пояснила я и скрылась в своей комнате, оставив несчастного и растерянного отчима дергать глазом в одиночестве.

В спальне я повернула замок и для надёжности придвинула комод, подперев дверь — привычная процедура. Никогда не знаешь, в какой миг из-под овечьей шкурки выползет голодный лев. Когда ж я уже стану жить отдельно?

Ну всё, пора баиньки. Уставившись в окно на звёздное небо, я с сожалением осознаю, что сегодня последняя летняя ночь, и вспоминаю, сколько всего надо сделать за последний летний день… и думаю о гладиаторе Геныче… и считаю звёзды…

Он выходит из белого «Мерседеса» — такой мощный, обнажённый и… в красном галстуке…

— Я привёз тебе счастье, Сонечка… бегом ко мне, — грохочет Гена, поигрывая огромным счастьем. — Хватай, сколько влезет.

Ох… а влезет ли?

— Геныч, ты дурак, что ли? Мы же не одни, — я киваю на печальную девушку в свадебном платье.

— А, да это моя Наташа, она только посмотрит, — он улыбается, а сильные руки уже сжимают мои бёдра.

— Твоя?! Ты что, женился? — мой голос дрожит.

— Немножко… но если хочешь, мы с тобой тоже поженимся… одна жена в семье — это не очень хорошо, ведь она может вырасти эгоистом…

Мне так обидно, что хочется вырваться и сбежать…