Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

И, конечно, сто тысяч плюсов для Геныча, рядом с которым я чувствую себя почти богиней. Упустить этого парня снова — это как совершить преступление против себя. Поэтому сегодня я очаровательна, весела и не выпендриваюсь — высказываюсь редко и метко, слушаю с живым интересом (любая информация может оказаться полезной), чужим самцам глазки не строю (я их уже сломала об моего Альфу), но на девочек смотрю со всей доброжелательностью, особенно на мою Манечку, которая сияет, как медалистка на выпускном балу. И братишка её не растерялся — выплеснул весь резерв своего обаяния на придавленную безнадёжной тоской Наташу. Браво, Санёк! И ведь сработало — воскресла наша царевна Несмеяна!

Однако весь этот весёлый и шумный праздник — лишь бледный фон для основного отсроченного действа. Но я не тороплю… я помню, что «сейчас» — понятие растяжимое, и даже ловлю кайф от нашей игры — игры жадных взглядов, обжигающих прикосновений и дразнящего возбуждающего шёпота. Оказывается, я и на такое способна — наслаждаться ожиданием.

Да, милый, я хорошо усвоила правила — просто мисс Компромисс!

— А я сейчас не понял, это что за похоронный вальс?! — громко и возмущённо трубит Геныч и командует в пространство: — Маэстро, танго!

Что… какое танго?.. Он это серьёзно? Не то чтобы я была полным профаном — всё же почти два танцевальных года (в далёком детстве) не могли не оставить след… правда, очень расплывчатый. Но сейчас, у самой финишной ленточки, я вовсе не готова растерять очки. Танго — это вам не танец маленьких утят, это же… м-м…

Так и не подобрав нужного определения, я выцепила взглядом пижонский бадик Геныча… он с ним, что ли, собрался танцевать? Мне хочется надеяться, что Гена побережёт свою ногу, а в фонотеке неведомого маэстро не найдётся подходящей мелодии, но…

Увы и ах — уже всё нашлось.

И первые звуки танго неожиданно отозвались волнительной дрожью в моём теле, разогнали кровь, ускорили пульс — непостижимо. Я заметила, как мимо проскользили Женька со своей Эллой — похоже, они знают в этом толк, но я тут же потеряла к ним интерес. Сегодня всё моё внимание отдано лишь одному мужчине, и думается мне, что его костыль — лишь бутафория. Я взглянула на раскрытую ладонь Гены, поймала его повлажневший взгляд… и языки пламени в огромных чёрных зрачках, окруженных серо-голубой радужкой. Или это отражается мой огонь… и моя воспламенившаяся потребность в этом мужчине?

— Боюсь, я недостаточно хорошо владею техникой, — бормочу, не отрывая взгляда от диких глаз, и нервно облизываю внезапно пересохшие губы. И всё же накрываю широкую ладонь своей.

— Бред, — отзывается Гена неожиданно грубо и хрипло. — Танго — это не техника… это мой крик души и твой встречный отклик… Это химия, Сонька.

Сжав мою ладонь, он заставляет меня подняться и резко дёргает на себя.

— Уверен, у тебя просто до сих пор не было правильного партнёра, — шепчет он, увлекая меня в зал.

— Наверное, — покладисто бормочу, завороженная его словами и тембром неповторимого голоса.

Оглушенная грохотом своего сердца, я почти перестаю воспринимать музыку на слух, но её чувствует тело. В сильных руках оно, будто освободившись от сковывающего панциря, вдруг становится гибким, пластичным и послушным. Моё тело дышит, парит… жадно впитывает запах возбуждённого мужчины… заряжается его силой, плавится от его жара… вибрирует от страсти и нетерпения, от ярости и острого наслаждения… Это как кульбит над пропастью… как полёт от любви до ненависти и обратно.

Это какая-то магия танго!..

Магия — не иначе, потому что происходит невероятное…

Я отстранённо ощущаю, как меняется фон — исчезает искусственный свет, шуршат машины, а ветер приятно холодит кожу. Но это лишь короткая передышка, быстрый глоток воздуха, прежде чем мои губы раскрываются навстречу требовательному поцелую. Дыхание рвётся на вдохе… и снова в пропасть.

И опять бешеный калейдоскоп ощущений — шершавая холодная стена… руки, сминающие платье на груди… резкий сигнал клаксона… сбившееся от быстрого бега дыхание (О, это очень стремительный танец!).

И снова в полёт…

Дурманящий запах листвы… слишком медленно сползающее платье… губы, жадно ласкающие чувствительную грудь… подглядывающие далёкие звёзды… внезапно слабеющие ноги… и ураган, болезненно закручивающийся в животе.

— Сонька… ух, Сонька! — восхищённое рычание мне в губы, и моё тело совершенно не способно сопротивляться животному магнетизму этого мужчины.

И снова в омут…

Древесная кора, царапающая нежные ладони… мои подрагивающие ноги… восторг, наполняющий меня резко и мощно… крепкие руки, сжимающие бёдра… танцующие звёзды… закипающая кровь… нарастающий гул в ушах… — всё это ритмы нашего жаркого танго.

Главное — не потерять темп… Быстрее!.. Острее!.. Сильнее!..

Мой голос срывается… ногти ломаются об кору… не хватает дыхания… химическая реакция выходит из-под контроля… небо стремительно вращается, перемешивая такие внезапно близкие звёзды… и я взрываюсь!.. И падаю в ночное небо.

— Сонечка, — мурашечный бас возвращает меня на землю, губы ласкают шею, а сильные руки обнимают, защищая от осенней прохлады. — Ты как… ещё со мной?

— Да-а… такого партнёра у меня ещё не было.

Глава 51 Гена

«Вот и лето прошло», — эта запоздалая мысль прилетела с очередным порывом сырого холодного ветра. Осенний парк, ещё недавно так гостеприимно принявший двух пылких танцоров, теперь разволновался — зашелестел рыжими кронами, накрылся мрачным серым куполом, спрятавшим звёзды, и очень зябко и недвусмысленно намекает, что пора сворачивать мастер-класс.

Я огляделся по сторонам, убеждаясь, что мы скрыты от посторонних глаз, и плотнее прижал к себе подрагивающую Сонечку.

— В-в-возвращаемся? — невнятно пробормотала она, дрожа и вжимаясь в моё тело своими… ух!

Теперь я точно напишу балладу о двух потрясающих сиськах — как же красиво они потрясались!

— А может, ещё потанцуем — согреемся? — задаю провокационный вопрос, хотя не вполне уверен, что готов продолжать прямо сейчас. Да и нога за чрезмерную нагрузку мстительно напомнила о себе острой болью.

— Гена! — с наигранным испугом восклицает Сонечка. — Мы с тобой уже дважды станцевали.

Она хихикает, при этом ритмично отстукивая зубами — звучит забавно.

— Ну-у… вот такой я темпераментный парень, — я с удовольствием целую её в губы и тут же понимаю, что готов задержаться ещё ненадолго. — От любвы совсэм стал пыяный.

— Так ты меня по пьяни отлюбил?! — она смеётся, обнимая меня за шею, дрожит, трётся… Становится жарко.

До чего ж заводная девчонка! Мы увлекаемся поцелуем… я снова нащупываю молнию на платье… и в этот самый момент холодная водица с неба — ну совсем не вовремя!

— А-ай! — взвизгивает Сонечка, и я с ней согласен.

Да