По счастливой случайности - Ребекка Яррос

— И все же ты не позволяешь мне любить тебя.

Он покачал головой.

— Ты не можешь, Из. Просто не можешь. Я недостаточно хорош для тебя, пока нет. Посмотри, что случилось прошлой ночью. Один кошмар, и я уже держу руку на твоей... — он тяжело сглотнул. — Послушай, я не просто боюсь, я боюсь испортить единственный шанс, который у нас есть. Ты хочешь по-настоящему? Именно так я себя и чувствую. Я не могу тебя потерять... — его глаза искали мои, и я почувствовала трещину в груди, которую старалась игнорировать, зная, что если буду смотреть слишком пристально, то найду линию разлома в своем сердце.

— Но и меня у тебя не будет, — прошептала я. И тут меня осенило. Он выбрал свой путь, и он не позволит мне следовать за ним. Он всегда будет воевать, так или иначе, а моя судьба, если я ее выберу, будет заключаться в том, чтобы наблюдать, как он медленно превращается из мальчика, которого я встретила в самолете шесть лет назад, в того, в кого его превратят годы сражений. Трещина в моем сердце расширилась от болезненного толчка.

— Я получу все, что ты мне позволишь, — он сжал мое лицо в своих ладонях и заглянул мне в душу. — И у нас будет все, что мы сможем дать друг другу... — медленно опустив голову, он прижался к моей. — Я могу дать тебе только то, что у меня есть, Иззи. Я знаю, что этого недостаточно, но это все, что у меня есть.

Его губы коснулись моих, и я растаяла. Я была в полной заднице. Этого было достаточно — одно прикосновение его губ, и я принадлежала ему. Потому что, как бы это ни было неправильно, я любила его так сильно, что готова была принять все, что угодно, когда дело касалось Нейта.

Так что следующие два дня я брала все, что он мне давал, а потом отправилась домой в Вашингтон, собрала вещи для работы, которую мне предложили в Нью-Йорке, и считала дни до встречи с ним в Палау.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

НАТАНИЭЛЬ

Кабул, Афганистан

Мягко говоря, страна разваливалась на части. А Изабо отказывалась уезжать. И вот-вот лишится этого выбора. Мы вернулись в Кабул через двадцать четыре часа, и посольство погрузилось в то, что можно было назвать только хаосом. На каждого человека в стенах посольства, ищущего убежище или способ покинуть страну, приходилось десять человек за воротами, требующих входа. Я мог только представить, как выглядела временная площадка, созданная в аэропорту. Мы находились в центре горы бочек с порохом, наблюдая, как мерцающее пламя зажженного фитиля устремляется к нам. Разрушение было неизбежно. Вопрос был только в том, когда.

— Герат, — сказал Уэбб, указывая жестом на изображение павшей провинции, выведенное на стену конференц-зала, который мы захватили в подвале посольства. Все, кроме одного, собрались на брифинг в полдень. Грэм по моему приказу держался рядом с Иззи. Уэбб щелкнул мышкой, и появилась следующая фотография, на которой была изображена та же сцена в другой провинции.

— Лашкар-Гах, что, как вы знаете, означает, что весь Гильменд теперь в руках талибов.

Моя челюсть сжалась.

И без того напряженная атмосфера за столом переговоров накалилась до предела, но никто не произнес ни слова. Мы все провели достаточно времени в стране, чтобы понять, что первоначальные оценки того, как долго правительство будет контролировать ситуацию, были слишком щедрыми, но наблюдать, как все рушится на наших глазах, было выше всяких слов.

— Добавьте Кандагар в список, — сказал он и снова щелкнул мышкой, — на экране появилось еще больше информации. — Два из трех крупнейших городов Афганистана теперь находились в руках талибов.

Парни из спецназа в аэропорту...

— Отряд 03? — спросил Паркер, озвучивая мои мысли, наклонившись вперед на своем сиденье напротив меня. Подергивание черных усов было единственным признаком его волнения.

— Пока удерживаем аэропорт, — ответил Уэбб. — Но все выглядит не очень хорошо. Они отрезаны, а воздух — единственный путь эвакуации. У них мало еды и боеприпасов.

— Так что, в общем, полная задница, — сказал Блэк. — Они в полной заднице.

— Афганский спецназ над чем-то работает, — ответил Уэбб. — Если наши приказы изменятся, я дам вам знать.

Что означало, что нам не дадут сделать ни хрена. Моя челюсть сжалась. Они были загнаны в угол, окружены и голодали.

— Идем дальше... — Уэбб нажал на следующую картинку, показывающую, сколько провинций пало, и я отбросил все чувства, которые у меня были по поводу ситуации в Кандагаре, и засунул их туда, где им самое место — подальше от головы. Каждая провинция, отвоеванная талибами, была выделена красным, и красного было чертова тонна.

— Между нами и одной фотожурналисткой очень много красного, — пробормотал Торрес у меня за спиной.

Как будто мне нужно было напоминать об этом.

— По состоянию на вчерашний вечер три тысячи наших солдат находятся в пути, и всем гражданским лицам, афганским союзникам и дипломатам приказано покинуть город, — он взглянул в мою сторону, и я кивнул, уловив его смысл. — По нашим данным, сегодня будет дополнительно выделена тысяча человек из восемьдесят второго воздушно-десантного подразделения. Обеспечение безопасности аэропорта — главная задача.

Появилось следующее изображение, показывающее растущую толпу людей у аэропорта.

Да, этот фитиль направлялся в нашу сторону, все верно.

— За последние два дня вылетело сорок шесть рейсов, и, как видите, спрос значительно превышает предложение, — продолжал Уэбб.

— Чертов Сайгон, — пробормотал Элстон, потирая рукой бороду.

Я потянулся за бутылкой с водой и выпил, не позволяя узлу тревоги в горле увеличиться еще больше. Иззи должна была выбраться. Как только она окажется в самолете, я смогу сосредоточиться на том, что нужно сделать.

— И последнее, но не менее важное... — Уэбб щелкнул по следующей картинке, снимку Кабула сверху, который был сделан с помощью беспилотника, на котором видны перегруженные дороги, ведущие в город, и отмечены контрольно-пропускные пункты, уже захваченные талибами на внешней границе небольшой провинции.

— Враг приближается к воротам. Думаю, можно с уверенностью сказать, что президент Гани больше не контролирует ситуацию.

Нас собирались поставить в то же положение, что и Кандагар.

Стулья заскрипели, когда тела вокруг меня переместили вес.

— Мазари-Шариф? — спросил я.

— Держится, — ответил Уэбб. — Но мы не уверены, надолго ли.

Похоже, здесь все были единодушны во мнении.

— Теперь, когда большинство членов Конгресса эвакуировались, наша задача изменится, — сказал Уэбб, раздавая приказы. — Мы разделимся на отряды по четыре человека, что не было для нас новостью, одних назначили на эвакуацию особо важных персон,