Только моя - Лора Павлов

Эверли хмыкнула, а Хоук поставил машину на ручник. Я выскочила и пошла к багажнику, уже рвясь на склон, раз уж приехала.

— Значит, я пойду в лодж, выпью горячего шоколада и немного почитаю. А вы идите и гоняйте Дилли вниз по горе, ладно? — Она поднялась на носки и поцеловала его в щеку, потом сделала то же со мной. — Я тебя люблю, сестренка. Даже когда ты ворчливая.

Она вела себя странно. Слишком бодро. Но, возможно, это просто гормоны — тело менялось, пока она отлучала Джексона от груди. Мы помахали ей на прощание, надели лыжные ботинки и убрали обувь в машину. Хоук взял мои лыжи и палки, и мы пошли к склону.

— Я знаю, ей тяжело прекращать кормить. Мне не стоило шутить об этом.

Хоук закинул снаряжение на плечо и взглянул на меня.

— Ты что, размякла, Дилли?

— Никогда.

Он остановился на снегу и поставил наши лыжи. Я встала на свои, ботинки щелкнули, фиксируясь.

— Грустить — нормально, Дилли. Ты его любишь. Ты за него переживаешь. Я через это проходил и понимаю, — он протянул мне палки и натянул шапку.

— Я ненавижу его за то, что он заставил меня его полюбить, — прошептала я, удивившись собственным словам. Но Хоук был из тех людей… У него огромное сердце, и он никогда не выдал бы мои слова. Он не осуждал и не заставлял чувствовать себя глупо за искренность.

Он кивнул.

— Послушай, это никогда не бывает просто. Вопрос в другом — стоит ли за это бороться?

— Бороться? За что? Тут не за что бороться. Его нет. Он все закончил. Он меня оставил.

— Ты правда в это веришь? — спросил он и тяжело выдохнул. — Мы с Эверли через многое прошли, прежде чем снова нашли друг друга. И иногда люди уходят, потому что думают, будто так защищают тех, кого любят. Так что не спеши с выводами. Он вернется и все тебе объяснит. Дай времени время.

В горле встал ком.

— Я сказала ему, что люблю, а он все закончил. Он меня не любит.

— Ты шутишь? Ты — чертова Дилан Томас. Как тебя можно не любить? Не верю.

— Меня трудно любить, — наконец сказала я, разводя палки в стороны. — Я язвительная, недоверчивая и сложная.

Он громко рассмеялся, и смех разнесся вокруг.

— О чем ты вообще? Ты честная, смешная и сильная. Ты один из самых заботливых людей, которых я знаю. Давай, это не ты.

Я кивнула. Он был прав. Это была не я.

Вольф Уэйберн меня сломал.

И я не знала, как вернуть себя обратно.

— Я больше не хочу об этом говорить. Я хочу кататься, — я поехала к подъемнику, и Хоук последовал за мной.

Это место всегда было моим убежищем.

Но счастливой я себя не чувствовала совсем.

34 Вольф

— Она не в себе с того самого дня, как ты уехал, — Эверли пожала плечами. — Хорошо, что ты «морской котик», потому что, думаю, вернуть ее будет непросто.

— Работы я не боюсь. А вот твоя сестра… она меня пугает.

Я понимал, что звонить Дилан нельзя — это должно было случиться лицом к лицу. Последние дни были адскими, и всего несколько часов назад я вернулся в Штаты. Буллет летел со мной и сейчас был у Жаклин с детьми. Мы оба успели побывать в больнице, прежде чем смогли выбраться оттуда к черту и поехать домой. Он официально уведомил ВМС о выходе в отставку и принял предложение о постоянной работе в службе безопасности Lions.

Хоук помог все это устроить, а я готовился унижаться.

Она тихо рассмеялась.

— Ты смелый человек, Вольф. Мне дорого стоило вытащить ее сюда сегодня. Пойдем, выведем тебя на склон.

Снег теперь валил стеной, и я схватил ботинки и лыжи, прежде чем мы вышли наружу. За спиной был рюкзак, который я отдам Хоуку уже наверху. Мы придумали грандиозный план: Эверли скажет, что хочет остаться в домике, а Хоук поедет кататься с Дилан — пока не найдет способ оставить ее наверху, чтобы помочь мне.

Эверли прошла со мной до подъемника, потом опустила взгляд в телефон.

— Так. Они только что поднялись, и как только ты сядешь на кресло, он скажет ей, что мама звонит насчет Джексона. Потом попросит ее спускаться одной. Готов?

— Готов. Спасибо за помощь, Эвер.

Она улыбнулась.

— Ради Дилли я сделаю что угодно. Только не разбивай ей сердце снова — иначе я тебя найду и буду мучить медленно.

Я усмехнулся, встегиваясь в лыжи, и поднял руку на прощание, направляясь к подъемнику. Наверху я огляделся, убеждаясь, что ее нет. Увидел Хоука — он махнул мне.

— Ушла?

— Упрямая как осел. Хотела меня дождаться. Я твердил ей ехать, так что она стартовала секунд тридцать назад. Работы у тебя будет много.

Я кивнул, отбросил палки, передал ему рюкзак, снял куртку, потом свитер. Хоук затолкал все в рюкзак, хохоча во весь голос.

Я прикрыл рот ладонями и подул на них, в последний раз пытаясь согреться, потом выскользнул из лыж, стянул джинсы, снова надел ботинки и снова встал в лыжи.

— Тебе это кажется смешным? — спросил я, стоя в одних черных боксерах, шапке и перчатках. Я полез в передний карман рюкзака, достал письмо, которое написал Дилан перед тем, как войти в тот тоннель, огляделся, куда бы его пристроить, и засунул за пояс боксеров.

— Чертовски смешно. И на тебя точно пялятся, — он присвистнул.

Я посмотрел в сторону и увидел группу женщин, которые смотрели и улыбались.

— Ладно. Мне пора. Встретимся внизу, одежда у тебя?

— Я прикрою, брат. Я поеду по маленькому склону, и мы с Эверли будем ждать тебя внизу. Она вся в черном — ты ее быстро найдешь. Иди забери свою девушку, — он хлопнул меня по плечу, и я оттолкнулся палками.

— Ты сумасшедший. Здесь же мороз. Почему ты без одежды? — крикнул мужчина примерно моего возраста, когда я задержался на вершине.

— Расплачиваюсь за гордость, брат.

— А-а-а… все из-за девушки, да?

— Раньше — никогда. — Я опустил очки на глаза и заметил ее примерно на середине склона. Людей на трассе было немного, я смогу держать ее в поле зрения. — Но всему бывает первый раз.

Он выставил кулак, и я ударил по нему.

— Давай, забери ее! — крикнул он, когда я рванул вниз.

Так и сделаю.

Холод стоял собачий, но мне и не через такое приходилось проходить. Мне было все равно. Я просто хотел ее увидеть.