Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Скай.

У меня в животе всё опускается.

Когда её взгляд скользит по столу и останавливается на мне, я выпрямляюсь, расправляю плечи и глубоко вдыхаю. Я почти физически ощущаю, как моя карьера летит в трубу вместе с этим вдохом. Рид сдвигается в кресле.

Чёрт.

— Что за… — говорит Скай, поворачиваясь к Мэри Сью. — Это та самая женщина, которая плеснула мне вином в лицо в баре!

Только бы она не упомянула про иск. Пожалуйста. Пожалуйста…

Лицо Мэри Сью за считанные секунды меняется — от радости из-за появления Скай, к замешательству, а потом к откровенному отвращению. Похоже, Морли — ей действительно близкий племянник. И Скай автоматически стала «семьёй».

— Руби, это правда? — спрашивает она тихо, и я вижу, как разочарование медленно заполняет её черты.

— Это было… — я бросаю взгляд на Рида. Лгать больше не могу. — Знаете что? Да, это была я. Скай и её подруга домогались Рида. Это было... ну, скажем так, совсем не пристойно.

Я знаю, какое значение слово «непристойно» имеет для Мэри Сью. И я нарочно его использовала. Тело бросает в жар.

— Он был как шелковый, пока ты не появилась, — говорит Скай, скривившись.

Мэри Сью смотрит на нас обоих, на её лице смешались ужас и растерянность.

— Но почему твой муж был в баре в Грейт Фолсе, если он... — она качает головой. — Неважно. Сплетням не место в этом зале. Почему бы вам не рассказать, как вы познакомились? И как давно вы женаты, Руби?

Я с облегчением хватаюсь за эту спасительную перемену темы и сосредотачиваюсь на Мэри Сью, игнорируя взгляд Скай, сверлящий мне голову.

— Мы познакомились в городе, на одном из благотворительных вечеров, вы знаете, как это бывает.

— Я тогда работал над проектом на восточной стороне, получил приглашение в последний момент. А Руби была там, — подхватывает Рид.

Я оборачиваюсь к нему, но он просто улыбается и сжимает мою руку. Из меня будто воздух выходит. Я чувствую, как сердце становится больше и тяжелее одновременно.

Морли захлёбывается пивом и, наконец, замечает кольца на наших руках. Он усмехается — хрипло, с недоверием:

— Да бросьте, тётя Мэри, они не женаты. Это же Рид Роулинс, сын Гарри. А она — из Нью-Йорка. Вы вообще вместе?

Вот и всё.

Меня сковывает страх, как будто змей обвил позвоночник. Я с отчаянием смотрю на Рида.

Его лицо — камень. Взгляд прямо на Морли. Кулаки сжаты. Он медленно закрывает глаза, качает головой. Всё. Нам пора. Я встаю, извиняюсь, хватаю сумочку. Тяну Рида за собой. Он встаёт, обнимает меня за талию, держит близко.

— Руби? Я не понимаю, — в голосе Мэри Сью звучит боль.

— Простите меня, Мэри Сью, — выдыхаю я, проглатывая ком, застрявший в горле. — Надеюсь, ваш вечер пройдёт прекрасно. Вы этого заслуживаете.

Я бросаю взгляд на Билла, разворачиваюсь и иду к двустворчатым дверям, Рид рядом.

— Вот это поворот, детка, — произносит он.

— Всё нормально. Всё… всё будет хорошо, — я глотаю рыдание, которое уже царапает горло, и двери закрываются за нами с глухим стуком.

Рид разворачивает меня к себе, берёт лицо в ладони.

— Эй, ты справилась отлично. Мэри Сью получила именно тот вечер, о котором мечтала. Её гостиница теперь настоящая жемчужина, и ты была частью этого.

Я обхватываю его запястья, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Я никогда ещё не чувствовала себя такой неудачницей. Даже рядом со своей семьёй — этой бесконечной чередой отличников. Я правда хотела, чтобы всё получилось. Я думала, что смогу.

— Поехали домой, — шепчу. Всё внутри оседает. Надежды. Упорство, с которым я держалась за свою карьеру. Слёзы наполняют глаза.

— Руби? — раздаётся за спиной голос Мэри Сью, от дверей.

Мы оба оборачиваемся. Рид опускает руки с моего лица и обнимает меня за плечи, словно пытается защитить.

Я встречаюсь с её взглядом, прикусывая губу.

— Давайте проясним, — говорит она, подходя ближе. — Ты — Роулинс, — кивает на Рида, потом снова смотрит на меня, — а ты — Руби Роббинс?

— Да, мэм, — кивает Рид.

— Так почему ты мне солгала, Руби?

— Вы хотели, чтобы вашим мероприятием занималась замужняя женщина. И я...

— Но вы не замужем, — перебивает она, качая головой.

— Нет. Простите, что солгала, Мэри Сью. Просто я видела, как вам было важно, чтобы всё получилось. И, да, это может прозвучать пафосно, но я знала, что смогу сделать ваше событие лучше, чем кто-либо другой в округе. Это буквально дело всей моей жизни. И...

Пожилая женщина поднимает руку, останавливая меня:

— Мне неприятно, что вы солгали. А ещё больше — что между вами и Скай случился... инцидент. Но больше всего меня ранит то, что вы сочли допустимым втянуть этого молодого человека в свои игры.

Внезапно весь воздух в огромном фойе гостиницы будто испаряется. Я изо всех сил вдыхаю через нос, но каждый вдох — резкий, жгучий. Прижимаю тыльную сторону ладони ко рту.

— Я напишу вашей начальнице, Олив, завтра утром. Доброй ночи, Руби Роббинс. Рид. — Она разворачивается и исчезает за дверьми.

— Руб... — Рид тянется ко мне. Я отступаю и быстро направляюсь к выходу.

Мне нужен воздух. Срочно.

Холодный, колкий воздух хлещет в лицо, наполняет лёгкие, когда за моей спиной с шипением закрываются стеклянные двери.

— Машину, миссис Роббинс? — спрашивает парковщик.

— Да, пожалуйста, — отвечаю я, из последних сил сдерживая поток ужасающих мыслей и эмоций. Когда тяжёлый рёв пикапа Рида доносится с поворота и он останавливается передо мной, я киваю юноше и сажусь за руль. Пальцы вцепляются в него до побелевших костяшек. Я опускаю лоб на руль.

Пассажирская дверь открывается, и Рид садится рядом.

— Куда едем, детка?

— Не знаю. Куда угодно, только не сюда.

— Хочешь домой? Я могу вернуться и забрать наши вещи.

Я включаю первую передачу и выезжаю на улицу. Рид был прав — звук работающего двигателя немного успокаивает.

— Я могу вести, Руби, — предлагает он.

— Нет, — шепчу я.

Мы подъезжаем к последнему светофору в Грейт Фолсе, и когда он загорается зелёным, я нажимаю на газ. Слёзы катятся по щекам, пока мы набираем скорость, выезжая за пределы городка, пока нас не окружают лишь заснеженные поля.

Я еду на север, не имея ни малейшего понятия, куда. И каждое рыдание душит меня всё сильнее. Рид держится за ручку двери одной рукой, другая сжата в кулак на сиденье. Я всё испортила. Глупые, глупые враньё. Праздничное ранчо теперь может пострадать из-за моей безответственности. Фальшивый брак? Да кто вообще был настолько наивен, чтобы думать, что это сработает?