Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— Я тебя ненавижу! — крикнула я, спотыкаясь на холодном снегу.

— Ненавидь сколько хочешь. Мне плевать, — обернулся он с ухмылкой. В его взгляде было садистское удовольствие. — Люблю, когда меня ненавидят.

Я пыталась шагать за конём, чтобы не упасть, но холод обжигал ноги, а верёвка впивалась в запястья, вызывая боль. Унизительное положение жгло меня не меньше мороза. Гнев и ярость кипели внутри, но я сдерживала слёзы, чтобы не показать ему свою слабость.

— Пусти меня, псих! — выкрикнула я, срывая голос. — Ты об этом пожалеешь!

Эмир усмехнулся, и его лицо исказила жестокая улыбка.

— Это то, что я хотел услышать, — ответил он, не останавливаясь. — Надеюсь, ты сделаешь так, чтобы я действительно пожалел. Хотя, знаешь, я никогда ни о чём не жалею, женушка.

Я пыталась сопротивляться, оттягивая шаги, но верёвка тянула меня вперёд с неумолимой силой.

— Ты думаешь, что совершаешь какой-то подвиг, издеваясь надо мной? — выкрикнула я, глядя ему в спину. — Думаешь, что после этого я стану покорной?

Он резко натянул поводья, и конь остановился, вскинув голову. Эмир обернулся ко мне, его тёмный плащ развевался на холодном ветру, а глаза, яркие и ледяные, прожигали насквозь.

— Я не думаю, Лилу. Я знаю. Ты станешь такой, как все остальные. Никто, слышишь, никто не выдерживает меня и моих выходок. Не сегодня, так завтра ты сдашься. И будешь плясать под мою дудку.

— Никогда, — прошипела я сквозь зубы, сжимая кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Верёвка больно сдавливала запястья, но я не собиралась уступать.

Он замер, изучая меня, будто в его голове шла борьба. Затем уголок его губ дёрнулся вверх в дерзкой, издевательской усмешке.

— Посмотрим, — бросил он холодно, разворачивая коня.

С каждым его шагом верёвка тянула меня вперёд. Я изо всех сил старалась идти, хотя снег становился всё глубже, а ноги немели от холода. Дыхание вырывалось из груди частыми, болезненными толчками, но я заставляла себя не останавливаться.

Эмир шёл медленно, но вскоре стал ускоряться, испытывая меня. Я изо всех сил старалась не отставать, но снег мешал двигаться. Каждый шаг был похож на подвиг.

— Что так медленно? Давай быстрее! — крикнул он.

— Я бы посмотрела на тебя, если бы ты был на моём месте! — выкрикнула я с трудом, стараясь не упасть.

Он хмыкнул, обернувшись.

— Поверь, я был на твоём месте. Меня тащили по твёрдой земле, пока мои ноги не кровоточили. Это было в детстве. Но, как видишь, я жив и здоров.

— Снег мешает… — прошептала я, чувствуя, как силы покидают меня.

Он снова ускорился, заставляя меня едва успевать. Снег то и дело проваливался под ногами, и я была на грани падения. Когда я уже почти догоняла его, он резко сбавил темп, а затем снова ускорился. Он делал это снова и снова, издеваясь надо мной.

Наконец мои ноги подкосились, и я рухнула в снег, не в силах больше идти. Дыхание стало рваным, лицо горело, а тело отказывалось повиноваться.

Эмир остановил коня и посмотрел на меня сверху вниз.

— Вставай! — его голос был резким, почти рычащим.

— Я… не могу, — выдохнула я, лёжа на снегу. Каждая мышца в теле кричала от усталости.

Он молча смотрел на меня, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то непонятное.

Я посмотрела на него снизу вверх. Он сидел на коне, величественный и устрашающий, словно сам воплощённый гнев.

— Я сказал, вставай! — повторил он громче, его голос эхом отозвался в пустынном дворе.

— Ты можешь убить меня прямо здесь, — ответила я хрипло, — но я больше не пойду.

Его лицо исказилось от злости, и он резко спешился, оставив коня. Его тяжёлые шаги звучали, как удары по моим нервам, приближая неизбежное. Я сжала зубы, понимая, что сейчас будет что-то страшное, но мне уже было всё равно.

Он подошёл ко мне, схватил за верёвку и рывком поднял меня на ноги.

— К чёрту тебя, Лилу, — прошипел он сквозь зубы.

— Ты трус, который тешит своё эго, издеваясь над теми, кто не может дать отпор, — выплюнула я, глядя прямо в его глаза, полные ярости.

На мгновение он замер. Казалось, мои слова задели что-то глубоко внутри него, какую-то скрытую боль. Но это было лишь на мгновение — вскоре его лицо снова исказилось в жестокой усмешке, и он рассмеялся.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — холодно бросил он.

Внезапно он потянул за верёвку и, схватив меня за талию, с силой усадил на коня.

— Так мы никогда не доберёмся, — сказал он сухо, садясь позади меня.

Его тело оказалось слишком близко. Тепло его груди ощущалось даже сквозь слои одежды, а горячее дыхание касалось моей шеи. Моё сердце бешено заколотилось, когда в памяти всплыли события той ночи — его прикосновения, его хриплый шёпот, и то, как он заставил моё тело подчиниться.

Его руки крепко обвили меня, словно стальные цепи, лишая возможности даже пошевелиться. Он натянул поводья, и конь тронулся с места, грациозно пересекающий снежное поле.

Мы удалялись от дворца всё дальше и дальше, пока он не остался лишь серым пятном на горизонте. Лес впереди казался тёмным и пугающим. Моя первая мысль была о том, что он снова собирается привязать меня к дереву, как в прошлый раз.

Но вместо этого мы остановились возле охотничьего домика, спрятанного среди высоких заснеженных деревьев. Домик выглядел покинутым, но над крышей поднималась тонкая струйка дыма, словно здесь недавно кто-то был.

— Слезай, — приказал он, не дожидаясь, пока я сама что-то сделаю. Его руки снова схватили меня за талию, и, прежде чем я успела возразить, он поставил меня на землю.

Мои ноги подогнулись от слабости, и я едва удержалась на ногах, но холодный взгляд Эмира не оставлял места для жалости или помощи.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь пошли в наш уютный домик. Здесь никто не услышит твоих криков.

Он подтолкнул меня вперёд, заставляя идти к двери охотничьего домика.

— Здесь кто-то живёт?

— Нет, — ответил он коротко, и в уголках его губ мелькнула насмешливая улыбка. — Но здесь ночуют мои люди, чтобы охранять эти земли.

Внутри было тепло и неожиданно уютно: огонь в камине освещал небольшую комнату с деревянными стенами, на столе лежала охотничья утварь, а в углу стояла грубо сколоченная кровать с меховым покрывалом.

— Садись, — указал он на стул у камина.

Я не двигалась, упрямо смотря на него.

— Что ты собираешься сделать?

— Садись, или я сделаю это за тебя, — его голос был настолько холодным, что я инстинктивно подчинилась, медленно опускаясь на стул.

Эмир