Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Острая сторона лезвия остановилась на кончике моего пальца.

— Знаешь, мой отец всегда говорил, что только боль учит нас осознавать, насколько мы ничтожны и слабы. Что только физическая боль помогает человеку обуздать свой гнев, — он говорил спокойно, словно делился чем-то обычным, но каждое его слово заставляло меня сжиматься. — Мой отец был настоящим садистом. Он обожал насилие. Любил трахать женщин, причиняя им боль. Любил унижать их, заставляя ползать голыми по дворцу. И знаешь, что самое смешное? — продолжил он с кривой улыбкой. — Им это нравилось. Эти женщины любили его, несмотря на всё унижение, несмотря на боль. Они были готовы ради него на всё.

В этот момент он провёл лезвием по моему пальцу, оставив тонкую, болезненную царапину. Я вздрогнула и издала низкий, почти стонущий звук, когда кровь начала медленно сочиться. Эмир смотрел на тонкую струйку, которая стекала с моего пальца, словно это было произведение искусства. Его взгляд был настолько завороженным, что по моей спине пробежали мурашки. Я попыталась отдернуть руку, но он держал её крепко, не позволяя мне освободиться.

— Ты думаешь, я такой же, как он? — прошептал он, не отрывая глаз от капель крови, которые падали на пол.

Я не ответила. Моё сердце колотилось слишком сильно, чтобы я могла что-то сказать.

— Может, ты права, — продолжил он, поднося мой окровавленный палец к своим губам. — Я его сын, разве нет? Мерзкое отродье, которое он оставил на этой земле. Вырастил меня, чтобы я стал тем, кем он был. Чёртов ублюдок!

Его голос звучал так, словно слова срывались с губ вместе с яростью. Он провёл языком по ране, как будто намеренно дразнил меня, подчёркивая своё превосходство. Это было отвратительно и унизительно. Я стиснула зубы, стараясь не показывать страха, хотя внутри меня всё кричало.

Затем он медленно засунул мой палец в рот, и ужас пронзил меня с новой силой. Он всасывал кровь, словно безумец. Его глаза потемнели, а дыхание участилось, как у хищника, нашедшего добычу. В этот момент я поняла — он получает от этого удовольствие. Это возбуждало его.

— Может, твой отец хотел, чтобы ты не стал таким, как он, — выдавила я, отчаянно пытаясь выдернуть палец из его губ.

Он резко отпустил мою руку и рассмеялся.

— Какое мне дело, чего он хотел? — процедил Эмир, глядя на меня с насмешкой. — Он вырастил меня таким, какой я есть. Таким же ублюдком, как он сам.

— Ты больной. И знаешь что? Может, твой отец и сделал из тебя монстра, но ты сам выбрал остаться таким. Ты мог бы изменить свою жизнь, если бы захотел. Но тебе нравится это, правда? Ты наслаждаешься своим безумием.

Эмир замер, его взгляд впился в меня, как нож. Казалось, мои слова задели его сильнее, чем он ожидал. На миг его лицо омрачилось, но вместо ожидаемого гнева он вдруг медленно улыбнулся.

— Возможно, ты права, — произнёс он. — Чем старше я становился, тем больше понимал, что это не так уж плохо, как кажется.

Он обошёл стул, подошёл сзади и наклонился к самому моему уху. Его дыхание обжигало шею, заставляя меня напрячься.

— Я бы не выбрал тебя, Лилу, если бы не моя зависимость. Хоть какой-то плюс в этом есть.

— Ты выбрал меня, чтобы поиздеваться? — я сглотнула подступивший к горлу ком. Страх пронизал меня, осознание того, что я заперта с человеком, который наслаждается причинением боли, накатывало волной паники.

— Ты читаешь мои мысли, Лилу. Если бы в тот день ты старалась мне понравиться, я бы выбрал Джанессу, а не тебя.

— Я рада, что она не стала твоей женой, — произнесла я, собрав остатки храбрости. — Она бы не смогла всё это терпеть. Я не хочу, чтобы мои сёстры страдали.

— А та мелкая, как её там? Бабочка? — он усмехнулся, словно смакуя каждое слово.

— Бибиана, — поправила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Она ещё маленькая.

Внезапно я почувствовала холод лезвия на своей шее. Оно прижалось к коже едва ощутимо, но этого хватило, чтобы я вздрогнула. Моё тело напряглось, дыхание участилось.

Эмир, казалось, наслаждался моим страхом.

— Я бы не сказал, что она маленькая. Да у неё всё при себе. Она знает, как соблазнять мужчин. Та ещё сучка поганая. Хочет, чтобы кто-то поскорее её трахнул. Скажи ей, что я предоставляю такую услугу.

— Ты мерзкий ублюдок! — крикнула я. — Она моя сестра!

— Да, я знаю. Секси-сестра, — он усмехнулся.

Я почувствовала, как лезвие прижалось к моей шее чуть сильнее. Оно не резало, но угроза была очевидной. Каждое его слово било по мне, как хлёсткий удар.

— Мне неприятно, когда ты так говоришь о моих сёстрах, — прошептала я, стараясь не двигаться, чтобы случайно не пораниться.

— Хорошо, тогда поговорим о тебе, — его голос стал ниже и опаснее. Лезвие опустилось вниз, скользнув к моей груди. Холод металла обжёг кожу, и я почувствовала, как страх закручивается внутри, словно пружина.

— У тебя маленькая грудь, — произнёс он с усмешкой. — Может, мне стоит чаще её мять, чтобы она выросла.

Я стиснула зубы, закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, но у меня не получалось. Моё дыхание стало рваным, грудь то поднималась, то опускалась.

Боже, помоги…

Его лезвие остановилось на ключице. Затем он медленно, почти небрежно, провёл по ней, оставляя тонкую, болезненную царапину. Я вздрогнула и тихо вскрикнула.

— Ублюдок! Мне больно!

Тонкая струйка крови побежала по коже, капая на моё белое бельё, которое теперь было испачкано алыми пятнами. Я с ужасом заметила, как быстро кровь начала пропитывать ткань.

Я положила руку на рану, пытаясь остановить кровь, но он грубо убрал её.

— Не трогай, — прошептал он, глядя на кровь, словно загипнотизированный. Его взгляд был сумасшедшим, одержимым. — Ещё одно движение, и я сделаю порез побольше.

Я сложила руки перед собой, стараясь сдержать дрожь. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, он может его услышать.

Он наклонился ближе к моей ключице, и я почувствовала, как его язык прикоснулся к коже, собирая капли крови. Это было ненормально. В этот момент я поняла: он по-настоящему болен. Моя грудь сдавило страхом, и я замерла, боясь сделать лишнее движение, чтобы не провоцировать его.

— У тебя сладкий вкус крови, — прошептал он, продолжая слизывать кровь. — Так бы съел тебя.

— Больной, — выдохнула я, голос дрожал.

— О, да, я такой, детка, — усмехнулся он, словно был горд этим.

Выпрямившись, он обошёл стул и сделал несколько шагов назад, внимательно рассматривая меня с ног до головы. Его взгляд был холодным, пристальным, словно он