Пара - Эли Хейзелвуд

может взаимодействовать с твоей особой физиологией. — её взгляд падает на лабораторные анализы на столе, и она начинает перечислять

— Твоя течка началась намного раньше, чем у всех остальных пациенток, гормональный фон до сих пор в полном хаосе, и твой организм почти не реагирует на лекарства. Когда доктор Хеншоу вводил тебе стероидные ингибиторы, они не подействовали. Как и жаропонижающие. Вполне возможно, ты даже покажешь обратную реакцию.

— Но мы ведь можем хотя бы попробовать, да?

Она на мгновение замолкает.

— Серена, я с радостью помогу тебе найти подходящего партнёра…

— Дело не в этом.

— А в чём тогда?

— А если… — я закрываю глаза. — Если моё тело выбрало Коэна? Если это не только тело, а душа? Если одна только мысль о том, чтобы пройти через это с кем-то другим, вызывает во мне отвращение, и сердце сжимается так, будто его кто-то сдавил?

Из всего, что я сказала, именно это, кажется, поражает её сильнее всего. Её глаза округляются, она подаётся вперёд, будто хочет убедить меня ещё настойчивее.

— Я понимаю, что между тобой и Коэном есть связь. Течка бурное время, и естественно провести ее с тем, кому доверяешь. Мы ведь не люди, мы общаемся жестами, прикосновениями, запахами. И вполне логично, что тебе хочется быть рядом с тем, кто способен тебя понять без слов. Но ты всё равно можешь найти кого-то другого, кто подойдёт…

— Может, дело не в том, кто подойдёт, — тихо говорю я. — А в том, кто нужен.

Честно говоря, я уже не уверена, есть ли между этими словами хоть какая-то разница.

Её губы сжимаются в узкую линию.

— Серена, это запрещено. Чтобы помочь тебе пройти течку, Коэн должен будет сложить с себя полномочия, а это неизбежно приведёт к войне за его место. Хуже того, Совет может решить…

— …отделиться снова, — заканчиваю я за неё. — Я понимаю. И именно поэтому я не позволю, чтобы Коэн или Северо-Западная стая оказались в такой ситуации. Поэтому ты должна помочь мне не войти в течку.

Что-то мелькает в её глазах: решимость, понимание, возможно, и то и другое. И я знаю, она сделает то, о чём я прошу.

Когда я выхожу из кабинета Сэма, Коэна уже нет, а Бренна закатывает глаза при виде меня.

— Знаешь, чем я люблю заниматься больше всего? — спрашивает она тоном, от которого хочется испариться.

— Эм… нет. — отвечаю я неуверенно.

— Вставать в сраньё-раньё, потому что мой Альфа решил, что я должна нянчить гибридку, которая не способна позаботиться о себе сама, и ловить её плохо скрытое, уничтожающее разочарование, когда она меня видит. Просто чертовски приятно, знаешь ли.

Я краснею.

— Извини. Я просто… не ожидала увидеть тебя, вот и всё. Но рада. Правда.

— Ага, конечно. Бла-бла-бла. Пошли, — она поднимается с мягкого кресла в приёмной. — Коэн хочет, чтобы я отвезла тебя домой.

Я выдерживаю примерно четыре секунды, прежде чем спрашиваю:

— Где он?

— На границе был инцидент, — отвечает она скучным голосом.

— С сектой?

— Нет. Но всё равно связано с тобой.

— Кто это был?

— Не забивай себе голову.

— Бренна. Кто это был?

Я ненавижу, что мне приходится выпрашивать у неё крохи информации. Почти так же сильно, как она обожает тянуть, заставляя меня мучиться, пока мы идём к её машине.

Наконец, садясь за руль, она бросает через плечо:

— Вампиры. Две крупные группы пытались пробраться к тебе с севера. Их план был отвлечь наши патрули первой волной, а второй вломиться на территорию и похитить тебя. Не сработало.

— Кто их послал?

— Тут творится какая-то подлая херня. Вампиры из первой группы, которых мы должны были взять живыми, носили украшения, связывающие их с одним из членов Совета, тем, кто известен как сторонник альянсов с другими видами, что…

— …было бы просто безумно глупо.

— Именно. А про кровососов можно сказать многое, но уж глупыми они точно не бывают. Или всё-таки бывают, если решили, что мы купимся на такой дешёвый трюк. Короче, есть над чем подумать. Вторую группу было сложнее опознать, так что…

— Ваши люди связались с Оуэном?

— Ага. Он кое-кого из них узнал. Считает, что это указывает на то, будто советница Селамио назначила награду за твою голову. Но ему нужны неопровержимые доказательства. Лучше всего признание. А для этого нужен кто-то очень… убедительный. Иными словами Коэн.

Кто умеет быть убедительным.

— И вы собираетесь отправить их обратно живыми?

Она бросает на меня взгляд, полный притворного сочувствия:

— Для большинства из них этот поезд уже ушёл.

— Понятно, — хрипло отвечаю. — А ты знаешь, зачем советнице Селамио я понадобилась?

— Изучить тебя. Провести пару тестов на твоих лимфоузлах. Порезать тебя на кубики и засунуть под микроскоп. Такое вот весёлое занятие, — ухмыляется она.

И на миг её обычно угрюмое лицо становится настолько поразительно красивым, что я мгновенно понимаю, почему пятнадцатилетний Коэн когда-то был в неё влюблён.

Вспоминаю прошлую ночь. То, что он сделал со мной. Как это было.

Он не казался ни неумелым, ни неловким, ни тем более «отвыкшим».

А ведь когда-то между ним и Бренной…

— Всё в порядке? — спрашивает она, бросив на меня короткий взгляд.

— Да. Просто задумалась.

— Нет, я серьёзно. Ты же утром ходила к Сэму. Ты не умираешь, случайно?

Я моргаю. И вдруг… не знаю, как дышать. Как говорить. Как вообще существовать в этом мире.

Будто я провела месяцы взаперти, а теперь дверь распахнулась и в лицо ударил солнечный свет.

Воздух снова есть.

Есть будущее.

Я не болею.

А значит я не умру через несколько месяцев.

Я могу жить. Принимать решения. Вернуться на юго-запад, увидеть, как растёт Ана, наблюдать, как Мизери становится худшей матерью в истории.

Могу снова работать журналисткой. Или финансовым консультантом. Или провести следующие десять лет, решая только кроссворды.

Могу взять кредит, купить дом у моря и по утрам гулять по берегу.

И до