Пара - Эли Хейзелвуд

— Ты будешь использовать свои пальцы, — приказывает он, отпуская мою руку. Его губы горячие у моего уха. — И будешь делать это сама.

— Что? Но я…

Его зубы сжимают нежную часть моей шеи, почти слишком сильно. Мне хорошо. Я извиваюсь на его груди. Стону от фрустрации. Безмолвно умоляю.

— Скажи мне, убийца, — он опускает нос в изгиб моей шеи, — Как тебе пришло в голову, что это можно обсуждать?

— Пожалуйста, используй пальцы. Почему ты не хочешь…

— Не рассказывай мне, что ты думаешь, что я хочу. Это твоя проверка и ты не можешь выдвигать условия. Ты пообещала делать, что я скажу. — поцелуй в щёку. — Ты хочешь быть той, кто нарушает обещания?

Я трясу головой, задыхаясь.

— Хорошая девочка. Пальцы. — приказывает он. — Быстро.

Без всякого стеснения я засовываю руку в своё бельё.

— О, Боже. Это… слишком. Слишком много. Почему я такая влажная?

— Это нормально, — говорит он. — Тебе понадобится.

— Д-для чего?

Он выдыхает на моё плечо.

— Не думай об этом. Просто ласкай себя.

Я немного теряюсь, пальцы скользят между половыми губами. Я делала это достаточно часто, чтобы было легко. Но ощущение такое, будто внутри надувается шар, который не лопается. Бёдра дергаются нетерпеливо, я кругами тру клитор, дергаюсь, изо всех сил, и… почти плачу.

— Медленно, — рычит Коэн. — Можешь помедленнее?

Я могу. Боже, да, могу. И сразу становится намного лучше. Его запах доволен мной, и я погружаюсь в это ощущение. Откладываю голову на его плечо.

— Тебе нужно что-то внутри, чтобы кончить?

Я качаю головой. Обычно нет. Но сейчас хочу.

— Ладно. — он глубоко вдыхает, словно я для него так же хороша, как он для меня. — Ты отлично справляешься, убийца.

— Да? — стону я.

— Да, милая, — его смех мягкий, возбуждённый. — Я пытаюсь составить в голове список того, чего бы не стал делать, чтобы получить разрешение прямо сейчас лизать твою киску… но ничего не приходит в голову.

— Так почему же ты этого не делаешь?

— Потому что ты никогда меня об этом не просила. И нет, сейчас это не считается. Раздвинь ноги немного шире. Ещё чуть-чуть. Да. — последнее слово он выдыхает с трудом, почти задыхаясь. Как будто получает удовольствие, как будто сохраняет этот вид в своей визуальной библиотеке.

— У меня нет права, но черт, я хочу увидеть достаточно, чтобы представить, что будет дальше. — его язык скользит по чувствительной точке на моей шее, и через мгновение я уже почти кончаю.

— П-почему это так хорошо? — спрашиваю я.

— Что?

— Когда ты касаешься меня… там.

— Где? — он отпускает меня на мгновение. Снова проводит рукой по моим волосам через плечо и обнажает мой спину.

— Здесь? — на этот раз он чуть касается зубами кожи между лопатками, и моя голова разрывается на тысячи кусочков.

Я изгибаюсь, как парус, без дыхания, без слов. Киваю судорожно, пока мои пальцы всё быстрее скользят под влажной тканью моего белья, и…

— Я не говорил, что можно ускоряться, — упрекает он меня и слегка шлёпает по руке.

Я сжимаю зубы и останавливаюсь. Продолжаю медленно, круговыми движениями, которых одновременно слишком много и недостаточно. Всё моё тело пылает.

— Это твои железы, Серена. Никто тебе не показывал?

— Нет.

— Возможно, так даже лучше. Я бы убил этого человека на месте. — ещё лёгкое царапание зубами. Все мышцы напрягаются, и я боюсь, что вот-вот потеряю сознание. — На твоей коже есть пять мест, где твой запах сильнее, и где ты реагируешь гормонально наиболее сильно.

— Пять?

— Внутренние стороны запястий. — он поднимает мою левую руку к своим губам и слегка кусает ладонь снизу, вызывая дрожь. — По обе стороны шеи. — он сосёт правую сторону дольше, чем нужно для простой демонстрации. В конце я трясусь так сильно, что едва могу держать пальцы на клиторе. — И сзади на шее. — ещё одно медленное, наслаждающееся лизание. Мои глаза закатываются.

— Так… хорошо, — выдавливаю я невнятно. — Это… хорошо.

Его смех делает меня ещё более дрожащей.

— Это место особенное. Там я бы укусил тебя, Серена. Сверху, где одежда не скрыла бы следа. И каждый день я бы лизал укус, чтобы ты помнила. — он сосёт, и удовольствие охватывает меня так сильно, что я отдёргиваюсь. — Если бы ты знала, что крутится у меня в голове каждый раз, когда твоя шея открыта, ты бы ходила в каком-нибудь гребаном плаще.

— Я… хочу знать. Скажи мне.

— Было бы глупо, убийца. На самом деле тебе не стоит подпускать меня так близко. К себе.

Ещё один поцелуй. Потом он накрывает мою спину занавеской моих волос и снова слегка касаясь моей руки, даёт молчаливый приказ продолжать. В тот же миг я снова почти кончаю. На самом деле я думаю, что на этот раз пересеку черту, но что-то удерживает меня.

— А что с… а что с тобой?

— Хм?

— Где мне нужно укусить тебя, чтобы показать, что ты мой?

На этот вопрос Коэн замирает. А потом, слишком долго думая, тихо, взрывным шепотом ругается у моего ключицы:

— Я ненавижу…

— Что?

— Как ты совершенна. Последние двадцать лет я молился, что если где-то ходит моя пара, чтобы я с ней не пересекся. А потом я встретил тебя, и, Серена… нет ни одной вещи, которую я хотел бы изменить в тебе. Я никогда не жалел, что познакомился с тобой.

Вдруг слёзы хлынули по моим щекам.

— Ты не ответил на мой вопрос, — говорю я, ускоряя движение пальцев.

— Думаю, я хотел бы, чтобы ты укусила меня прямо под челюстью. Люди посмотрели бы на укус и сочли его непристойным. Но они сразу поняли, кому я принадлежу.

Его слова добивают меня, и всё начинается. Я почти кончаю. Руки Коэна охватывают мою талию, большие ладони, длинные пальцы, которые без усилий обхватывают меня от