Подводное течение - Али Стайлз

Словно по сигналу, лодка раскачивается на волне, заставляя нас пошатнуться, пытаясь удержать равновесие.

Но это быстро исправляется.

И я все еще стою.

Я все еще дышу.

Моя кровь все еще течет по венам, ожидая, когда я напишу свою историю.

ТОГДА: КОНЕЦ НАЧАЛА

(Двумя годами и пятью месяцами ранее)

Телефон падает на маленький столик перед нами. Мы с дедушкой обмениваемся удивленными взглядами, прежде чем я наклоняюсь вперед, чтобы проверить дисплей.

Ни у кого нет этого номера. Он зарегистрирован на вымышленное лицо по имени Роман Эверетт Шоу.

Должно быть, нежелательный звонок.

Но мой пульс распознает код города раньше, чем все остальное во мне, потому что он уже колотится, когда мой мозг интерпретирует 4-1-6.

Пот выступает на моей коже.

Я бросаю взгляд на дедушку, но он устроился в кресле и смотрит телевизор.

— Я сейчас вернусь, — говорю я, хватая трубку. — Ждал этого звонка, — вру я.

Он кивает, не отрывая взгляда от экрана.

Телефон вибрирует у меня в руке, когда я выхожу из маленькой комнаты. Я не могу сказать, насколько сильно меня трясет из-за вибрации телефона, а насколько из-за моего собственного страха перед тем, что ждет на другом конце провода. Я точно знаю, что не отвечать — это не вариант.

Если у них есть этот номер, у них есть все.

Я нажимаю принять.

— Джона? — произносит знакомый голос после долгого молчания.

Мои веки закрываются. Мои легкие наполняются смертью.

— Как ты нашел меня? — Спрашиваю я слабым голосом.

— Я разочарован, что ты думал, что мы этого не сделаем, — говорит мой отец.

Я провожу рукой по лицу, пытаясь сохранить контроль над своим голосом. Эти паразиты питаются страхом. Ужас перед их сыном — бесценное лакомство, и они обходились без него годами.

— Как Рейзор? — спрашивает он с усмешкой. — У него было не очень хорошо с сердцем, когда вы уехали. Не могу представить, что ему становится лучше без лекарств.

Я не отвечаю. Мне нечего сказать. Они знают правду.

Он умирает. Съеживается. И делает это добровольно, если это означает мою свободу.

— Каковы ваши условия? — Спрашиваю я наконец.

— У тебя есть два дня, чтобы вернуться в Торонто, Джона. Возьми с собой Рейзора. У нас уже зарезервирована для него комната в доме престарелых «Голубая медуза», прямо через границу. То, что ты скажешь ему об этих изменениях, зависит от тебя.

Я вздрагиваю от стука в ушах.

— Два дня, или он получит тот конец, которого заслуживает, — повторяет он.

— А я? Получу ли я то, чего заслуживаю? — Я выплевываю.

На линии повисает тишина. Я представляю, как они обмениваются взглядами, полными отвращения и разочарования. Я не знаю, чего они хотели от сына, но они всю мою жизнь доказывали, что это был не я.

— Ты часть этого, хочешь ты этого или нет, Джона. Это будет продолжаться до тех пор, пока ты не поймешь свое место, — говорит моя мать.

— Никто не стоит выше Семьи, — добавляет мой отец. — Ты сделаешь это. Ты будешь делать все, что тебе прикажут. — Он делает зловещую паузу. — Два дня. Твое новое задание начинается через три.

Линия обрывается.

Я долго смотрю в оцепенелой тишине на окружающую дикую местность. Птицы поют и порхают под густым пологом листьев. Белка взбирается по стволу всего в нескольких ярдах от меня. Легкий ветерок треплет мои волосы и ласкает кожу. Без этого телефонного звонка это была бы совершенно другая сцена. Трудно смириться с тем, что этот момент может существовать в том же мире, что и ужас того, что грядет.

— Все в порядке? — Спрашивает дедуля у меня за спиной.

Я вздрагиваю и подавляю ужас, растекающийся по моим венам. Он не должен знать правду. Это убило бы его в буквальном смысле, а он — единственное, что имеет значение в этом мире.

Он изо всех сил пытается удержаться на ногах, когда я поворачиваюсь, и я спешу поддержать его. В моих руках он чувствует себя хрупким призраком.

— Прекрасно, — вру я. — Почему ты не в своем кресле?

25

ПОГРЕБЕННОЕ ЭХО

У меня перехватывает дыхание от улыбки Джулии, когда она возвращается из утреннего душа в одном полотенце и с очаровательной улыбкой. Несмотря на километры открытой кожи, именно нежный изгиб ее губ запечатлелся в моем сознании. Я не могу отвести взгляд, когда это задевает самые глубокие, застарелые трещины внутри меня.

— Ты в порядке? — спрашивает она, забираясь в постель рядом со мной.

Прошла неделя с тех пор, как мы покинули остров. Мне все еще неуютно дрейфовать одному в бескрайнем океане, но мне более чем комфортно делить эту кровать королевских размеров с самой невероятной женщиной, которую только может предложить этот мир.

— Ты выглядишь... задумчивым, — говорит она. Мне становится теплее от ее точного определения. Она знает, как я их обожаю.

— Да. Я был ошеломлен твоей улыбкой.

Улыбка, которую я люблю, возвращается с полным сиянием.

— Да?

Она наклоняется, чтобы я мог попробовать ее. Аромат цитрусовых от ее влажных волос смешивается с приятным привкусом мяты. Я притягиваю ее к себе для более глубокого удара.

Полотенце распахивается, позволяя ее обнаженному телу раствориться в моем. Ее пальцы скользят по моим волосам в дерзком требовании. Ее теплые изгибы кажутся атласными на фоне моей разгоряченной кожи, когда она медленно двигается напротив меня. Я теряю им счет, когда голод берет верх.

— Джона, — выдыхает она.

Джона.

Наши губы соприкасаются с внезапной настойчивостью, ища идеальный угол для поглощения. Но это тщетная попытка. Это страстное желание не приносит облегчения, и мой язык погружается в ее рот, скользя по ее губам, пока она не начинает задыхаться и жаждать большего.

Я перекатываю ее на спину, наваливаясь на нее, пока наши губы, языки и руки царапают и исследуют. Мои бедра прижимаются к ее, издавая сладчайший стон, когда она выгибается навстречу моему твердому жару.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — выдыхает она. Это справедливый вопрос, поскольку мои травмы так долго держали нас порознь.

— Нет, пока я не окажусь внутри тебя, — отвечаю я.

Ее улыбка невероятна на вкус, когда я проглатываю и это тоже.

Ее нетерпеливая рука проскальзывает между нами, и вскоре наши слова сливаются в гармоничное сопение. Наши движения превращаются в вулканические столкновения — нарастание, восхождение, пока волны удовольствия не сменяются предвкушением отчаяния.

Ее голова откидывается назад с криком. Ее тело, твердое и горячее, пульсирует вокруг меня. Время останавливается. Пространство превращается в