Личный лекарь вражеского генерала - Настя Ильина

Владыки Поднебесной, повелеваю: за неоценимую помощь в исцелении любимой наложницы Сюй, за избавление её от тяжкого недуга, лишавшего надежды на продолжение рода, — даровать Вэй Сяомин, дочери наместника Лояна, титул принцессы первой степени с правом ношения императорских одежд и всеми полагающимися почестями.

У меня перехватило дыхание. Принцесса? Я? Простая дочь наместника?.. Слёзы навернулись на глаза, но я умело сдержала их, сглатывая ком, подкативший к горлу.

— Семье Вэй отныне и навеки даруется неприкосновенность. Ни при каких обстоятельствах, ни за какую провинность члены семьи Вэй не подлежат казни. Высшей мерой наказания для них может стать лишь пожизненное заключение с сохранением всех прав и привилегий.

Слёзы всё-таки защипали глаза и невольно скользнули по щекам. Матушка... отец... братья... Они будут в безопасности. Что бы ни случилось, что бы я ни совершила, их не казнят. Это дар превыше всякого богатства, превыше любых титулов.

Но евнух ещё не закончил. Он перевёл дыхание и продолжил, и каждое его слово падало в тишину, как камень в гладь озера, расходясь кругами:

— И во благо укрепления мира между великой империей Цзинь и королевством Даяо, во свидетельство искренности наших намерений и в знак высочайшего расположения — даровать Вэй Сяомин, ныне принцессе Вэй, в супруги генералу Линь Яню, принцу Даяо. Браку сему быть совершённым в соответствии с обычаями обеих держав, с почестями, подобающими столь высокому союзу. Да скрепит этот брак дружбу между нашими народами на вечные времена. Быть посему!

Наступила тишина.

Абсолютная, звенящая тишина, в которой я слышала только бешеный стук собственного сердца.

Всё внутри замерло, а потом рухнуло куда-то в бездну и взмыло вверх, к самым небесам. Император... император даровал нам брак? Он не просто позволил — он повелел?

Я вспомнила наш разговор. Его вопросы о Линь Яне, его пристальный взгляд, его странная улыбка. Он не просто расспрашивал — он испытывал меня. Смотрел, как я реагирую, слушал, как я говорю о нём, и делал выводы. И понял. Всё понял. Он любил наложницу Сюй точно так же, как мы с генералом Линем полюбили друг друга. Его Величество понял всё без лишних слов и даровал нам этот брак...

— Встаньте, Ваше Высочество, — голос евнуха вырвал меня из оцепенения. — Примите указ.

Я протянула дрожащие руки. Шёлк скользнул в ладони, тяжёлый, прохладный, настоящий. Я сжимала его, смотрела на золотые иероглифы, и слёзы катились по щекам, не в силах остановиться. Ваше Высочество? Теперь ко мне, беглянке рода Вэй, обращались именно так? Казалось, что это сон, но это... Это была моя новая реальность. Неужели я действительно заслужила такой чести? Неужели всё было не зря? Неужели кто-то свыше знал, что именно так может продолжиться моя история?

— Благодарю... - прошептала я, не зная, кого благодарю — императора, небеса, богиню Нюйву, даровавшую мне второй шанс. — Благодарю...

Евнух поклонился — теперь уже с полным почтением, как подобает кланяться принцессе.

— Поздравляю, Ваше Высочество. Поздравляю с титулом и с супругом. — В его глазах мелькнула тёплая искра. — Его Величество мудр. Он видит больше, чем кажется.

Он развернулся и ушёл, уводя за собой стражников, а я так и стояла в коридоре, прижимая к груди свиток, и слёзы всё текли и текли.

Счастье было таким огромным, таким всепоглощающим, что не умещалось в груди. Я чувствовала его каждой клеточкой, каждым нервом, каждым вздохом.

И я знала — он тоже чувствует. Там, за дверью, в моей комнате. Он слышал. Каждое слово.

Я развернулась и, забыв о всяком приличии, бросилась обратно. Распахнула дверь — и в ту же секунду оказалась в его объятиях.

Линь Янь прижал меня к себе так крепко, что, казалось, хрустнули кости. Но мне было всё равно. Я тонула в его тепле, в его запахе, в его руках, что сжимали меня, словно самое драгоценное сокровище.

— Ты слышал? — прошептала я куда-то ему в грудь, не в силах поднять голову.

— Слышал, — голос его дрожал, срывался. — Каждое слово. Боги... Сяомин...

Мой генерал отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде плескалось столько чувств, что у меня перехватило дыхание — любовь, нежность, благоговение, счастье, не умещающееся в груди.

— Ты выйдешь за меня? — спросил он, и в его голосе звучала такая надежда, такая мольба, что сердце сжалось.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Глупый. Император только что приказал мне выйти за тебя. Ты хочешь ослушаться императорского указа?

— Плевать я хотел на указ, — выдохнул Линь Янь, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное. — Я хочу слышать это от тебя. Сяомин, ты выйдешь за меня? По своей воле? Будешь моей женой?

Я смотрела в его глаза — бездонные, чёрные, в которых горели звёзды, — и не могла насмотреться. Этот мужчина... мой генерал... мой Янь-Янь... Он спрашивал, хотя уже знал ответ. Потому что ему было важно услышать это от меня.

— Да, — прошептала я. — Да. Да. Да!

И он поцеловал меня.

Этот поцелуй не был похож на предыдущие — нежный, осторожный, боязливый. Нет. В нём была страсть, была радость, была клятва на вечность. Он целовал меня так, словно хотел выпить мою душу, раствориться во мне, стать единым целым. И я отвечала. Отвечала точно так же, ведь теперь никто не мог нарушить наше счастье, никто не посмел бы даже попытаться вмешаться в наши отношения.

Голова шла кругом. Всё тело охватил жар, но это был не тот жар, что бывает во время заболевания, — это был жар жизни, силы, любви. Я чувствовала, как внутри вскипает энергия, как наполняются иссякшие было меридианы, как сердце бьётся в унисон с его сердцем.

Откуда? Откуда взялись эти силы? Я не знала. Но в этот момент это было неважно. Важно было только одно — мы вместе. Нас больше ничто не разлучит.

— На такой брак, — выдохнул Линь Янь, отрываясь от моих губ и касаясь лбом моего лба, — я соглашусь хоть тысячу раз. Хоть миллион. В каждой жизни, в каждом перерождении.

— Не говори так, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Мы ещё эту жизнь не прожили.

— Проживём, — твёрдо сказал он. — Вместе.

Стук в дверь заставил нас замереть.

— Ваше Высочество, — голос служанки звучал взволнованно. — Простите за беспокойство, но капитан Вэй Тан явился и просит принять его.

Я переглянулась с Линь Янем. Он усмехнулся, но в глазах мелькнула тревога — брат есть брат.

— Пусть войдёт, — ответила я, поправляя платье и стараясь придать лицу приличное выражение.

Служанка распахнула дверь, и в комнату ворвался Тан-эр. С порога он окинул нас быстрым взглядом