Личный лекарь вражеского генерала - Настя Ильина

чтобы не сказать, что он и есть тот предатель, которого отчаянно пытается отыскать. Нет. Следовало держаться до последнего. Молчать. Пока у меня не было доказательств, чтобы обвинить его. Лишь отыскав их, я мог доказать брату, что дядя затеял свою игру и ведёт наше королевство к распаду.

— Я не собираюсь жениться на принцессе Цзинь. Можете даже не стараться.

— Это уже не тебе решать. Король велел разобраться с этим вопросом. Если император одобрит твой брак, ты женишься. Прямо здесь. И вернёшь домой уже с супругой.

Ногти впились в кожу от силы, с которой я сжал кулаки. Ладони защипало, а в груди всё сдавило от боли. Сяомин тоже слышала предложение моего дядюшки. Должно быть, она волновалась. Мне следовало найти её и успокоить, дать ей знать, что она останется для меня единственной. Не женюсь на другой и под страхом смертной казни.

Покинув покои третьего принца, я вышел на улицу и огляделся. Отыскать в этом огромном дворце Сяомин будет непросто, но даже если придётся обойти всю территорию — я найду её.

— Генерал Линь? Можем поговорить? — окликнул меня властный звенящий голос.

Я резко обернулся и увидел его... Блистательный генерал Севера. Враг, с которым мы однажды схлестнулись на поле боя. Мужчина, который был когда-то мужем Сяомин, пусть даже если это было пророческое видение. Мужчина, который посмел убить её из-за слухов. Я мог бы лишить его жизни прямо сейчас, но должен был держаться. Нельзя поступать опрометчиво и начинать войну. Не сейчас, когда мы столько всего прошли ради достижения мира.

— Генерал Юй... С чего вдруг решили оказать мне такую честь?

— Я хочу поговорить о Вэй Сяомин, моей невесте.

— Она сбежала со свадьбы и не стала вашей невестой. Так к чему говорить об этом сейчас?

— Указ действительно отменён, и она не стала моей невестой, но... всё может измениться, потому что мои чувства к ней настоящие, генерал. И я не собираюсь отступать. А вам следует смириться и дождаться указа о женитьбе на принцессе. Не появляйтесь на глаза Сяомин. Вы её недостойны.

Меня преисполнила ярость. Неужели он думал, что сам достоин находиться рядом с ней после всего, через что она прошла в прошлом? Даже если он этого не знает, то я не собирался опускать руки.

— Боюсь, говорить нам больше не о чем, генерал Юй, потому что я тоже не собираюсь отступать. И жениться на принцессе не буду.

Наши глаза сцепились, как два острых обнажённых лезвия. Каждому было что сказать, но мы оба молчали. Напряжение нарастало всё сильнее, но никто не собирался сдаваться первым. Я уже сотню раз успел пожалеть о том, что позволил ей вернуться и отпустил от себя. Хотел защитить, но сделал только хуже.

Глава 28

Ночь опустилась на дворец тяжёлым шёлковым пологом, принося с собой прохладу и тишину. Свечи в моих покоях давно догорели, но я не замечала темноты — всё моё существо было обращено внутрь, к тому самому источнику, что пульсировал где-то в глубине груди.

Линь Янь так и не пришёл.

Я ждала. Вслушивалась в каждый шорох за дверью, в каждый отдалённый звук шагов. Сердце замирало при малейшем намёке на приближение, а потом разбивалось вновь, когда шаги стихали вдали. Наверное, он не смог найти меня в этом огромном, лабиринтоподобном дворце. А может... может, просто не хотел искать? Ведь теперь ему предстояло жениться на принцессе. Какая-то часть меня понимала: это не его выбор, не его воля, но боль от этого понимания не становилась слабее.

Наша история могла закончиться там, в его лагере, когда я усыпила его и ушла под покровом ночи. Следовало смириться. Отпустить.

Но сердце... глупое, непокорное сердце продолжало теплить надежду даже на самую мимолётную встречу. Хотя бы один взгляд. Одно мгновение, чтобы убедиться, что он жив, что с ним всё хорошо.

Я тряхнула головой, отгоняя беспокойные мысли. Хватит. У меня есть дело. Поручение самого императора, от которого зависела не только моя судьба, но и безопасность всей семьи Вэй.

Собравшись с духом, я опустилась на циновку, скрестив ноги в позе для совершенствования. Пальцы сложились в мудру сосредоточения — большой палец правой руки коснулся кончика безымянного, левая ладонь покоилась на колене, раскрытая навстречу невидимым потокам энергии. Глубокий вдох наполнил лёгкие прохладным ночным воздухом, и я закрыла глаза, погружаясь в себя.

Внутренним взором я видела, как в груди разгорается источник — изумрудное пламя, пульсирующее в такт с биением сердца. Оно мерцало, переливаясь оттенками нефрита и молодой листвы, наполняя каждую клеточку тела живительной силой. Я потянулась к нему мысленно, и энергия откликнулась, потеплев, заструилась по меридианам, словно тысячи крошечных ручейков, сливающихся в единую реку.

Сконцентрировав всю волю на кончиках пальцев, я начала создавать пилюлю.

Сначала в воздухе передо мной возникло едва заметное свечение — прозрачное, как утренний туман над горным озером. Оно колыхалось, подчиняясь дыханию, и постепенно уплотнялось, обретая форму. Мои ладони, сложенные чашей, излучали тёплый, изумрудный свет, что перетекал в этот формирующийся сгусток чистой энергии.

Я наполняла его своей силой, своей волей к исцелению, своей надеждой на лучшее. Каждая крупица духовной энергии, что я с таким трудом накопила за последние дни, переходила в пилюлю. Она росла, мерцала всё ярче, переливаясь всеми оттенками зелени — от нежной, едва проклюнувшейся травы до насыщенного, глубокого цвета нефрита.

Вокруг пилюли начали возникать едва различимые узоры — тонкие, словно паутинка, линии, что сплетались в замысловатые иероглифы — символы жизни и возрождения. Они пульсировали, дышали, жили собственной жизнью, впитывая мою энергию, мою суть.

Грудь сдавило. Горячая волна поднялась к горлу, и я закашлялась, чувствуя солоноватый привкус на губах. Кровь. Я вытерла её тыльной стороной ладони, не открывая глаз. Источник почти истощился, но пилюля ещё не была завершена. Нельзя останавливаться. Сюй Ли ждёт. Император ждёт. Моя семья...

Я стиснула зубы и продолжила.

Пилюля вспыхнула ярче, вбирая последние крохи моей силы. Она парила в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, и каждый оборот делал её плотнее, весомее. Теперь она напоминала жемчужину — идеально круглую, гладкую, переливающуюся внутренним светом.

Кашель сотрясал тело снова и снова. Кровь на губах становилась тёмной, почти чёрной, и я знала — это плохой знак. Я превысила свой предел, перешагнула ту грань, за которой начиналось разрушение собственного ядра. Но остановиться не могла. Ещё немного. Совсем чуть-чуть.

Последняя вспышка света озарила комнату, и пилюля замерла в воздухе — идеальная, завершённая. От неё