Шёлковый переплёт (Шёлковый путь) - Натали Карамель

И почти сразу же к нему, словно мотылек на пламя, устремилась она.

Леди Хан Со Рён была дочерью одного из самых влиятельных военачальников. Молодая, ослепительно красивая, с лицом, точно выточенным из фарфора, и дерзким блеском в глазах. Ее ханбок был из алого шелка, а в высокую прическу были вплетены нити жемчуга и золотые шпильки. Она двигалась с такой уверенностью, будто весь дворец был ее личной собственностью.

— Ваша Светлость, Принц Ёнпхун! — ее голос был звонким, как колокольчик, и нарочито громким, чтобы привлечь внимание окружающих. — Как давно мы не виделись! Вы, кажется, совсем забыли дорогу в наши сады. И проигнорировали мое последнее послание с тем самым сортом чая, что вы, как мне казалось, так хвалили. — На ее лице играла кокетливая улыбка, но в глазах читался стальной расчет. Эта женщина вела осаду, и ни один жест, ни одно слово не были случайными.

Она подошла к нему так близко, что шелк ее рукава коснулся его руки, и, смеясь, легонько хлопнула его по предплечью веером. Жест был фамильярным, граничащим с неприличным.

До Хён вежливо склонил голову, его лицо оставалось непроницаемым.

— Леди Хан. Вы, как всегда, сияете.

— А вы, как всегда, пытаетесь отделаться вежливостью, — парировала она, играя веером. — Неужели подарок от моего отца — тот самый белый нефрит для вашей печати — тоже не заслужил хоть слова личной благодарности? — Ее настойчивость была притчей во языцех. За последний год она закидала его подарками — от дорогого оружия до изысканных яств, а ее отец, генерал Хан, все чаще намекал на «выгодный для государства союз». — А вы, как всегда, немногословны, — парировала она, играя веером и глядя на него с вызовом. — Помните, как мы в детстве гоняли по этим самым галереям, а вы спасли моего котенка с дерева? Каким вы были тогда героем!

Она залилась мелодичным смешком, наклоняясь к нему, чтобы поделиться этим «секретом». Ее духи — тяжелые, цветочные, с душком мускуса — ударили ему в ноздри.

«Как сильно она пахнет», — промелькнула у него первая, невольная мысль. «Словно пытается заглушить что-то. После тонкого аромата трав от Ари... это как удар камнем».

Он вежливо улыбнулся, давая стандартный ответ:

— Детские шалости. Вы слишком любезны, что помните об этом.

Его ум, привыкший вычислять риски, мгновенно оценил ситуацию. Открытый отпор вызовет скандал и разозлит ее влиятельного отца. Слишком теплый прием будет воспринят как согласие на брак. Оставался лишь один путь — ледяная, безупречная вежливость, создающая непреодолимую дистанцию. Но сегодня эта тактика давалась ему с трудом. Каждая секунда, проведенная рядом с этой женщиной, казалась предательством по отношению к той, что стояла в тени.

Но внутри его ум работал с четкостью лезвия, проводя безжалостные параллели. Его взгляд на мгновение отвлеченно скользнул по залу, показывая Со Рён, что его внимание рассеяно, и сам того не желая, нашел Ари. Она стояла спокойно, наблюдая за происходящим с тихим, немного отстраненным выражением лица. Рядом с ней аптекарь что-то ей говорил, и она кивала, ее пальцы невольно поправляли складки ее лечебной сумы.

«Ее смех... он такой громкий. Искусственный. Он режет слух. А когда смеется Ари... это похоже на тихий перезвон фарфоровых колокольчиков. Ее смех идет из глубины души, а не выставлен напоказ».

Его внимание, до этого рассеянное, стало острым, как клинок. Молодой аптекарь. Слишком молодой. Слишком оживленный. Он стоял слишком близко к Ари, склонив голову в доверительном жесте, и что-то говорил с улыбкой. Ари в ответ улыбалась своей тихой, застенчивой улыбкой, которая сводила До Хёна с ума.

«А это еще кто? — закипело у него внутри. — Почему он позволяет себе такую фамильярность?»

Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

«Он смеет? Смеет подходить так близко, говорить с ней, вызывать ее улыбку?» Холодная ярость, острая и незнакомая, проснулась в нем.

«Нет, он мне не нравится. Ни капли. Надо сказать Ким Тхэку, чтобы он узнал о нем все к утру. Все. От происхождения до мыслей, которые он осмеливается думать в ее присутствии».

Его взгляд, выхватывая любую потенциальную угрозу в ее сторону, упал на другого человека. У стены, прислонившись, стоял один из гвардейцев, изрядно выпивший. Его лицо было раскрасневшимся, а взгляд, мутный и наглый, был прикован к Ари. До Хён вспомнил, как час назад этот же солдат подходил к ней, жалуясь на головную боль, и она, выполняя свой долг, вручила ему маленький пузырек с микстурой. Но сейчас в его взгляде не было благодарности. Было откровенное, пьяное вожделение.

«И этот тоже смеет на нее смотреть?» — холодная ярость закипела в нем с новой силой. Казалось, каждый мужчина во дворце внезапно стал врагом, покушающимся на его собственность.

Со Рён продолжала флиртовать, касаясь его руки, бросая многозначительные взгляды. Она была красива, как идеальная картина. И так же безжизненна. Ее уловки, ее намеки, ее томные вздохи — все это были заученные приемы, отточенные на десятках таких же приемов.

«Она говорит много, но не говорит ничего. Слова Ари... они всегда весят больше золота. Она может молчать, и эта тишина будет насыщеннее, чем вся болтовня этой... яркой бабочки. Она пытается продать себя, выставить напоказ каждую ресницу. А Ари... ее ценность в том, что она этого не делает. Она просто есть. И в этом ее невероятная сила».

Он смотрел на тщательно подведенные глаза Со Рён, на идеальные алые губы, и видел за этим лишь расчет. Маску, за которой не было ничего, кроме амбиций и жажды статуса.

«Ари... ее красота в другом. В лучиках у глаз, когда она улыбается. В ямочке на щеке, когда она задумывается. В том, как она хмурит брови, сосредоточившись на своем травнике. Ее красота живая. Она не пытается ее продать. Она даже не подозревает, насколько она прекрасна».

Желание быть рядом с Ари стало в этот момент физической болью, ноющей и острой. Ему опостылел этот шум, эти маски, этот фарс. Ему до смерти надоела эта яркая, пахнущая потом и духами бабочка, которая так и кружила вокруг него.

«Я хочу туда, где тихо. Где пахнет травами и шелком. Где можно просто сидеть и молчать. Или говорить о чем-то важном. Или просто смотреть ей в глаза...»

Мысль о