Одна на двоих. Золотая клетка - Бетти Алая

Мурад поднимается, его взгляд становится серьезным. Он аккуратно подхватывает меня на руки и несет в дом. Клим следует за нами.

Мои мужчины. Мои дикие, непослушные, любящие мужчины.

В спальне они укладывают меня на огромную кровать. Оба стараются быть осторожными, но страсть снова берет верх. Мурад покрывает мое тело поцелуями, а Клим, лежа рядом, здоровой рукой ласкает мою грудь, живот. Снова находит пальцами мой клитор.

Сейчас они любят меня медленно, нежно. Мурад снова входит в меня, а я прижимаюсь спиной к Климу, чувствуя его тепло и наслаждаясь хриплым дыханием.

Это единение. Абсолютное и полное.

Позже, когда солнце начинает садиться, заливая комнату алым светом, мы лежим втроем в обнимку, накрытые легкой простыней.

Я между любимыми мужчинами, голова на плече Мурада, а Клим прижимается ко мне сзади.

Горцев поворачивается. Его карие глаза в лучах заката кажутся теплыми, как мед.

— Янка, — его голос тихий, но твердый. — Всё дерьмо позади. Начинается новая жизнь. Наша. — Он делает паузу, сплетая наши пальцы. — Выйдешь за меня?

Сердце замирает. Я смотрю на своего горца, потом перевожу взгляд на Клима. Мой волк смотрит на нас, и в его глазах нет ни ревности, ни протеста. Только покой и принятие.

— Клим? — спрашиваю я тихо. — Ты не против?

Уолс усмехается, его губы растягиваются в той самой порочной ухмылке, которую я так люблю.

— В тебе мой ребенок, принцесса. Значит, Мурад пусть будет мужем. Официально. А я… — он пожимает плечом, — я всегда твой. Навеки.

Слезы наворачиваются на глаза. Я поворачиваюсь к Мураду.

— Да, — шепчу. — Да, я выйду за тебя.

Он целует меня, долго и нежно.

Закат догорает за окном, окрашивая спальню багрянцем.

Мы трое. Мы семья.

Идиллия, выстраданная кровью, огнем и ложью, но тем крепче. Наше хрупкое, безумное, единственно возможное счастье…

Эпилог

Яна

Закрываю глаза, позволяя теплому тропическому бризу обдувать лицо. Пахнет океаном, солью и свободой.

Накрываю ладонью свой еще плоский животик. Там, под сердцем, бьется наше будущее. Маленький огонек, зажженный в самом аду, через который мы прошли, чтобы оказаться здесь.

Сегодня день, в который я почти перестала верить. Но они вернули мне эту веру. Мои мужчины. Мурад и Клим.

В спальне пахнет жасмином и свежестью после дождя.

Стою перед зеркалом, и собственное отражение кажется мне нереальным. Белое платье из струящегося шифона обвивает фигуру, словно легкое облако. Ткань струится по коже, прозрачные рукава скрывают старые шрамы.

Волосы убраны в небрежную, но изящную прическу с вплетенными живыми орхидеями. Я почти не узнаю себя в этой сияющей безмятежной девушке. Мои мужчины изменили меня.

Их любовь, терпение, бесконечная забота.

Подготовка к свадьбе — это не суета, а слаженный ритуал, в котором участвуем только мы трое.

Я сама вплела в волосы орхидеи, а мои сильные грозные мужчины вместе устанавливали под открытым небом ажурную белую арку, увитую тропическими цветами.

Видеть, как Мурад и Клим так тщательно и сосредоточенно создают для нас красоту, заставляет сердце сжиматься от нежности. Это и есть наша победа. Над прошлым, болью и смертью.

Я выхожу в сад. Дорога к океану усыпана лепестками белых фрезий. И в конце аллеи, у самой кромки воды стоят они. Мурад и Клим.

Оба в белых льняных костюмах, под которыми виднеются загорелые мощные торсы. Олицетворение силы, которая теперь служит мне защитой и опорой.

Закат окрашивает небо в невероятные оттенки: от нежно-розового до пурпурного и золотого. Кажется, сама природа празднует вместе с нами.

Мурад замечает меня первым. Он смотрит с таким обожанием, что у меня перехватывает дыхание.

Клим разворачивается следом. Его волчий взгляд, острый и цепкий, медленно скользит по мне, и на губах появляется улыбка, которую он дарит только мне. Каждый мой шаг наполнен осознанием: я иду к своему счастью.

К нашему общему будущему.

— Ну что, Кирюха, — не могу удержаться от легкой улыбки, останавливаясь перед ними, — готов к легальной спокойной жизни? Нравится твое новое имя?

Клим рычит себе под нос, но в глазах я вижу озорной огонек.

— Я готов к жизни с тобой, принцесса, — поправляет меня, низкий голос звучит ласково. — А насчет Кирюхи… — Клим делает вид, что задумался, — пожалуй, оставим это для особых случаев. Чтобы не смущать нашу малышку, — его взгляд теплеет.

— С чего ты взял, что будет девочка? — выгибаю бровь.

— Чувствую, — Уолс нежно кладет ладонь на мой живот.

Мурад протягивает мне руку, нежно сплетая наши пальцы.

— Ты прекрасна, моя девочка, — говорит тихо, так, чтобы слышала только я. — Пора.

Мы подходим к арке. Океанский прибой отбивает ритм, под который бьется мое сердце. Мы одни, но в этом наша сила.

Мурад берет слово первым. Он смотрит на меня так, словно я его единственное сокровище.

— Янка, — начинает, и бархатный голос сливается с шепотом волн. — Всю свою жизнь я искал точку опоры. Власть, деньги, влияние… И лишь в твоих глазах нашел то, что искал. Ты всё для меня. Мой свет. Я обещаю быть твоей скалой, защитником и верным мужем. До последней секунды моей жизни.

Он берет изящное платиновое кольцо с безупречным бриллиантом и надевает его на безымянный палец моей правой руки. Слезы радости катятся по моим щекам.

Затем наступает очередь Клима. Его пронзительные серые глаза сияют абсолютной чистой любовью.

— Принцесса, — хрипло произносит. — Я прошел через ад, чтобы добраться до этого момента. И ты была тем светом, что вел меня сквозь пламя. Ты научила меня не просто выживать, а жить. Дышать. Любить. Ты — мой дом. Единственный, который у меня когда-либо был. Я отдаю тебе всего себя. Навеки.

Он надевает мне на левый безымянный палец второе кольцо: массивное, из белого золота, стилизованное под сплетенные когти. Оно идеально дополняет первое. Два разных, но таких родных символа. Две половины моего сердца.

— Я ваша, — выдыхаю, и в этих двух словах вся моя надежда и безграничная любовь. — Навсегда. Я люблю вас. Обоих.

И тогда они целуют меня. Сначала Мурад — долго, нежно, с почтительной бережностью. Затем Клим — страстно, жадно, с дикой нежностью, что заставляет кровь кипеть в жилах.

А потом они оба склоняются ко мне, и их губы одновременно касаются моих щек. Мир сужается до нас троих.

До алого заката и шепота океана.

До всепоглощающего чувства, что мы, наконец, обрели свое место во Вселенной. Мы единое целое.

И эта любовь будет нашей путеводной звездой.

Спустя месяц мы с Мурадом возвращаемся в Москву, тихо расписываемся и возвращаемся в наш дом.

А через