Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Я вздрагиваю.

Его глаза вспыхивают, и рука резко отдёргивается, сжимаясь в стороне. Хотелось бы, чтобы моя голова сейчас работала лучше. Я наклоняю голову, морщась, когда движение тянет раны. Но мне нужно лучше рассмотреть его. Нужно понять, почему самый страшный человек из всех, кого я знаю, выглядит передо мной беспомощным. Это из-за меня? Я это сделала?

— Прости, — шепчу я, не зная, что ещё сказать.

Судя по всему, это было не то, что нужно. Его взгляд скользит к кровати позади меня, и в следующую секунду он резко бросается вперёд. Я поднимаю руки, пытаясь защититься, но он лишь срывает простыню и подносит её к лицу. Его глаза темнеют от того, что он улавливает запахом, и по моим рукам пробегают мурашки.

— Я его, чёрт возьми, убью, — выплёвывает он.

Бэйлор, понимаю я. Он собирается убить Бэйлора. И он может это сделать. Он действительно может уничтожить этого бессердечного ублюдка. Страх прорывается сквозь туман в моей голове, напоминая, почему это ужасная идея.

— Не надо!

Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза широко раскрыты от неверия.

— Ты просишь за него? Даже сейчас? После этого?

Намёк в его словах вызывает ещё одну болезненную трещину в груди.

— Ты не понимаешь, — слабо говорю я. — Ты не знаешь, что он сделал.

Бог Смерти опускается передо мной на колени.

— Тогда скажи мне! — просит он, медленно протягивая руку, давая мне возможность отстраниться, прежде чем взять мои пальцы в свои. — Скажи, что он сделал?

Я качаю головой, не в силах заставить себя рассказать правду об ошейнике.

— Пожалуйста, — тихо прошу я, голос срывается. — Пожалуйста, просто забери меня отсюда.

Слёзы беспрепятственно текут по моему лицу. Его губы приоткрываются, взгляд мечется по комнате, словно он ищет способ всё исправить. Он поднимается на ноги, начинает ходить туда-сюда, проводя рукой по своим тёмным волосам, уже растрёпанным ветром. Когда он снова поворачивается ко мне, его лицо каменеет решимостью.

— Хорошо, — соглашается он, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. — Я могу это сделать. Но тебе нужно быть осторожной и не касаться моей кожи.

Я киваю.

Торн на мгновение исчезает у меня за спиной, и я слышу, как он роется в моём шкафу. Когда он возвращается, в его руках мой плотный плащ и пара перчаток, которые я давно не надевала. Он осторожно укутывает меня в мягкую ткань, застёгивая её до самого горла, затем ловко натягивает перчатки мне на руки.

Словно я ничего не вешу, Торн поднимает меня и прижимает к своей груди. Делая, как он сказал, я стараюсь не касаться его кожи, утыкаясь головой в его плечо и закрывая глаза. И сразу же на меня опускается странное чувство. То, которого я никогда по-настоящему не испытывала раньше.

Безопасность.

— Нас кто-нибудь увидит? — шепчу я, наслаждаясь прохладным воздухом, касающимся моих щёк, когда мы выходим на балкон.

— Нет, — обещает он, и его голос звучит напряжённо. — Я довольно хорошо умею оставаться незамеченным.

Едва заметная улыбка появляется на моих губах, когда он взмывает в небо, унося меня прочь от всех моих бед.

— Я тоже, — шепчу я.

Глава 27.

Волны накатывают на меня, накрывая ступни и часть икр, прежде чем отступить обратно в океан. Я сижу на берегу, песок подо мной горячий, а солнце светит сверху, не скрытое ни одним облаком. Я сняла плащ и перчатки, как только мы сюда добрались, желая почувствовать яркие лучи на своей коже.

Движение неподалёку привлекает моё внимание. Оранжевый краб семенит ко мне, замирая, когда замечает, что я на него смотрю. Через несколько секунд он продвигается ещё на дюйм. Я приподнимаю бровь, ожидая, что он сделает дальше. Приняв разумное решение, ракообразное резко разворачивается и удирает прочь, вызывая во мне вспышку веселья. Это мой пугающий вид отпугнул его?

Когда Торн приземлился здесь, в этой уединённой бухте, я сразу начала смывать кровь с шеи и груди. Солёная вода жгла незажившие порезы, но я не останавливалась. Возможно, я думала, что если смою следы утра, будет так, словно ничего не произошло. Мне удалось очистить кожу от худшего, но сорочка уже не подлежит спасению.

— Можешь тоже пойти насладиться водой, — зову я Торна, который с момента нашего прибытия ходит по песку взад-вперёд. Несмотря на все его слои одежды, на его лбу нет ни капли пота. Похоже, жара на него вовсе не действует.

Он замирает, услышав мой голос. Мгновение спустя он уже опускается на колени в песок в нескольких футах от меня, его взгляд напряжён, когда он смотрит на меня.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Я? — Он откидывает голову, недоверчиво. — Это ты в порядке?

Я открываю рот, но слова не приходят. Впервые за долгое время я не могу заставить себя солгать. Что со мной происходит в последнее время? Почему я не могу взять себя в руки и сделать то, что нужно?

— Мне скоро придётся вернуться, — бормочу я.

— Вернуться? — Он качает головой, быстро моргая. — Зачем тебе возвращаться?

Мои брови сходятся, я наклоняю голову набок.

— Потому что должна.

— К чёрту это, — рычит он.

Я сжимаю челюсти, всё больше уставая от его тона.

— Ты не понимаешь.

— В этом мы согласны, — бормочет он себе под нос.

Несколько минут мы сидим в тишине, каждый варясь в своих мыслях, наблюдая за волнами.

— Ты правда Жнец? — спрашиваю я один из многих вопросов, которые мучают меня с тех пор, как прошлой ночью я узнала его истинную личность.

Он приподнимает бровь.

— Неожиданно.

— Вполне закономерный вопрос, учитывая твою склонность лгать о том, кто ты есть.

Он закатывает глаза.

— Моя мать была Жнецом, значит, и я тоже.

— О. — Мне хочется задать больше вопросов о ней, но я знаю, что это болезненная тема для него.

— Все Жнецы могут управлять тенями? — спрашиваю я вместо этого.

— Все Жнецы могут владеть тенями, — говорит он, глядя на волны. — И мы все можем отнять жизнь одним прикосновением. Но у меня обе эти способности проявились иначе. Более жестоко. Менее контролируемо, — признаёт он. — Не знаю, связано ли это с тем, как меня растили, или с тем, кем был мой отец.

Полагаю, быть ребёнком Бога влияет на твою магию. Всё, что Торн рассказал мне о своём отце, наполняет меня ненавистью к Богу, которого я никогда не встречала. Все истории, которые я слышала о Десмонде, прежнем Боге Смерти, заставляют думать, что