Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

Голову сына прикрывает от солнца панамка с динозаврами. Он присел на корточки и осторожно перебирает ногами, следуя за объектом наблюдения.

— Подождешь, мам? — интересуется он, не отвлекаясь от изучения мохнатого насекомого.

Воспитатель, ворчливо попрощавшись, уходит домой, а мы с сыном остаемся на детской площадке.

— Долго? — Я смотрю на часы, но дети не умеют понимать намеков. Поэтому предлагаю компромисс: — Давай поставим вот здесь палочку, и когда она доползёт до неё — поедем домой?

— Но мы же тогда не узнаем, куда она ползёт и зачем!

Вообще-то мне не очень-то хочется это знать. Но с тех пор, как я подглядела за общением Савки с Князевым, поняла — позволить ребенку проявлять любознательность гораздо проще, чем подавлять. И не будь у меня запланирована через час встреча с Константиновской, я села бы вон на ту скамейку и ждала вместе с ним. Но я ведь всё равно не возьму сына с собой в бар? Значит придется на один вечер перестать пытаться вписаться в неподходящий образ идеальной матери.

— Скорее всего, она ползёт по своим гусеничным делам, — пожимаю плечами я, набирая номер Семенова и в ожидании ответа предполагаю: — Может у неё массаж брюшных сегментов, полировка хитина или маникюр грудных ног. А может закончился секрет для шелковой нити, и она ползет на новым.

— Что-что закончилось? — интересуется в трубку ошарашенный Костя, успевший услышать конец фразы.

— Ничего. — Я отхожу чуть подальше, чтобы сын не слышал, как один родитель в очередной раз сбагривает его другому. — Забери, пожалуйста, Савку на сегодня, у меня вечером дела.

— Какие дела, Колобок? — смеётся Семенов. —Массаж брюшных сегментов или маникюр грудных ног, что бы это ни значило?

— Не смешно, Кость. — Я недовольно фыркаю и отхожу от ребенка еще дальше на случай, если придётся повысить голос. — Мне нужно решить один важный вопрос для работы. А тебе — дождаться пока твой сын узнает куда ползёт гусеница.

— А ничего, что я сам после работы собирался уползти спать? У нас в отделе сегодня в три часа ночи тревогу объявили.

— Вот как раз вместе посмотрите «Спокойной ночи, малыши», и ляжете в девять вечера, — легко нахожу я выход из ситуации. — А сейчас мы тебя на детской площадке у садика ждём.

До того момента, как Костя входит в калитку, пригибая голову, чтобы не удариться, гусеница проползает почти метр, но то, куда она так спешит, остаётся тайной. На город туманной прохладой опускается вечер. Семенову приходится сменить меня в дозоре, а я тороплюсь поставить машину у дома, чтобы успеть приехать в бар на такси. Раньше я легко садилась за руль после коктейля-другого, но со времен Князевской лекции о вреде пьяного вождения, сама не заметила, как стала придерживаться правил.

Может Тим прав, и я ради Лиса старалась казаться той, кем не являлась на самом деле? Или присутствие Князева в моей жизни делает меня лучше? Эта загадка пока числится в разряде неразрешимых. Усевшись в такси, я пытаюсь выбросить мысли о Елисее из головы, потому что стоит сосредоточиться на деле.

Ирка уже ждёт у входа, переодевшись в короткое черное платье и даже туфли на каблуке. Пытаюсь угадать, что же дало ей такой стимул: упоминание о Тиме или о бесплатной выпивке? Этот вопрос тоже приходится отправить в список вопросов без ответа.

Десять лет одинаково изменили нас обеих. Она ведь тоже была когда-то отвязной хулиганкой, которая ничего не боялась и не могла оставить без ответа ни одного выпада в свой адрес. А сейчас она же, отпахав несколько смен кассиром супермаркета, неуверенно мнется у бара с ноги на ногу, без меня не решаясь зайти.

— Пойдём. — Поздоровавшись кивком, я тяну Константиновскую за собой.

Народу в Зебре в будний день немного. В основном — как раз завсегдатаи баров — нормальные-то люди предпочитают после работы проводить время с семьей и детьми. В маленьком городе, где все жители знакомы друг с другом максимум через пять рукопожатий, те, кому после работы проводить время не с кем, обычно знают друг друга в лицо и внутри царит оживление.

— Пусть столик будет в углу, — просит Кося, и я киваю, потому что сама не рвусь быть в центре внимания.

Усевшись, мы заказываем закуски. Ирка осматривается, нервно барабанит пальцами по столу — явно чувствует себя не в своей тарелке, поэтому начинать разговор о Тимуре я не тороплюсь.Рано. Но Кося начинает сама:

— Я всегда тебе завидовала, — признаётся она, не глядя в глаза.

Её взгляд блуждает по наполненному людьми залу. В основном здесь проводят время веселые компании молодёжи, предпочитая перед клубом довести себя до нужной кондиции. Ещё одна категория — одинокие незамужние женщины, стреляющие хищными взглядами в холостых и успевших выпить мужчин. Мы с Иркой не относим себя ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим. Её платье, хоть и короткое, но неброское. Мой черный костюм с узкой юбкой и белая блузка — больше деловые, чем призванные привлекать внимание.

— Было бы чему, Кось, — отмахиваюсь я, а официант как раз ставит перед нами закуски. — Жизнь, спустя столько лет, поставила нас в равные условия.

— Не в равные. — Взяв с тарелки сыр, собеседница вертит его в руках, нюхает, и лишь потом отправляет в рот. — У тебя хорошая работа, деньги, друзья.

Наверное, со стороны моя жизнь и правда кажется Ирке достойной зависти. Мне и самой не так давно так казалось. Но откровенничать с Косей в мои планы не входит:

— Ты права. У меня действительно есть всё вышеперечисленное, но для счастья, как оказалось, этого недостаточно.

— Даже плакать комфортнее в лимузине, а не в маршрутке, — резонно подмечает собеседница, а потом, ткнув в барную карту, заявляет: — Я определилась — хочу абсент.И ты тоже.

Теперь понятно какой стимул привел Косю на встречу со мной — по крайней мере на один вопрос я получила ответ. У меня есть ещё, но для ответов на них, мне, кажется, придется перепить Ирку. Блин-малин.

— Хорошо, — соглашаюсь я, хотя крепкие напитки терпеть не могу, предпочитая им сладкие шот-коктейли. Подзываю бармена и добавляю бутылку абсента в заказ. — Я ведь обещала.

Первую рюмку мы пьем без тоста и лживых «за хорошую компанию» или