Между строк - Ирина Фуллер

Мила вздохнула, улыбнулась и заверила, что найдет детеныша, подходящего под запрос.

— Он нужен нам у меня дома, — бросила напоследок Констанция.

У Чиполлино не было шансов. Шестеро книжников прочесывали улицы, а он, одинокий, потерянный и очень приметный, шарахался по Питеру, не зная, куда идти. Он спрашивал у прохожих, не видели ли они принца Лимона, не слышали ли что-то о его отце, но люди воспринимали это как шутку. Многие снимали его на телефоны.

Книжники, обнаружив персонажа, убедили его, что знали о местонахождении всех искомых лиц, усадили в машину Аврелия.

По пути, в автомобиле, Констанция тщательно следила за тем, чтобы стажер не вздумал проводить свои бесчеловечные опыты, но тот не сдавался, выяснял все устно. Мила, которую они взяли с собой, хохотала, ее смех разливался густым сиропом по салону, заражая всех.

Даже Чиполлино без устали хихикал, правда, как будто бы не до конца понимая, в чем заключался юмор. Ближе к концу поездки он признался, что все трое книжников, да и вообще люди казались ему жутко забавными.

— У вас такие лица смешные… кожура необычная и форма головы странная, ни на что непохожая… Кто вы? Может быть, орехи? Похожи на арахис немного, но только мягкие…

Это вызвало очередной приступ смеха.

У дома Констанции их уже ждали двое: охотница Кристина и ее сын, шестилетний Петр. Вместе с Милой, Аврелием и, разумеется, Чиполлино они поднялись наверх.

По лицу Кристины Констанция видела — ту удивили скромные размеры жилища лучшей книжницы Петербурга. Особенно теперь, когда их собралось здесь так много, квартира казалась просто крошечной.

Но сейчас было не до того.

Она попросила Кристину помочь: нужно было, чтобы Петр и Чиполлино поменялись одеждой. Мальчики оказались практически одного размера.

Следом Констанция велела Чиполлино положить голову на стол так, чтобы тела было не видно.

— Нужно сделать вид, что твоя голова лежит как бы отдельно от туловища, понял?

Тот попытался кивнуть, но не смог, поскольку уже занял нужную позу. Это рассмешило и его, и Петра, и больше всех — Аврелия.

— Петя, смотри, ты должен рассказать на камеру о том, что тебе для спектакля сделали вот такую интерактивную голову, которая сама моргает и говорит. И что в ней ты будешь играть Чиполлино в театральной постановке. Сможешь?

Петр кивнул, однако снять нужное видео удалось не с первого дубля. То Петя сбивался, то Чиполлино, забывшись, доставал из-под стола руку, то Аврелий начинал ржать.

Однако, наконец, все получилось. Полчаса — и нужное видео было снято. Все начали расходиться. Чиполлино без лишнего пафоса был пойман ловцом, который забрал с собой Аврелий.

— Скинула тебе адрес Ильи, — бросила напоследок Мила.

Со стажером они ушли вместе.

После этого Констанция позвонила ребятам из Брэдбери и объяснила задумку: теперь у них было видео, которое опровергло слухи о мальчике с луковой головой и рассказывало свою историю — о ребенке с интерактивным костюмом потрясающего качества. Коллеги остались в восторге, пообещав смонтировать видео и распространить его в соцсетях.

Задумка Констанции должна была избавить их от проблем, а Нелидова оставить с носом — хотя бы в этом деле.

Эпизод 7. Глава 2

Квартира Ильи располагалась в относительной близости от Библиотеки, на Техноложке, но Констанция считала этот район уже «центром», в отличие от Парка Победы. Новый дом, зажатый между двумя историческими постройками, обещал просторные квартиры с высокими потолками и стильным ремонтом.

Когда Констанция произнесла свое имя в домофон, повисла небольшая пауза. Кажется, Илья раздумывал, впускать ли ее. Но, наконец, раздался писк, дверь в подъезд открылась. Чистый светлый холл сопроводил ее к серебристым лифтам, которые Констанция обогнула в поисках лестницы. Третий этаж — это вообще не высоко.

Дверь в квартиру оказалась приоткрытой, но Илья не встречал гостью на пороге, не спешил предложить тапочки и вообще находился непонятно где. Констанция повесила плащ на плечики в прихожей, захлопнула входную дверь и прошла внутрь. В современной просторной гостиной с минимумом мебели и личных вещей горел свет. Необходимости в дополнительном освещении не было: закаты, наконец, стали поздними, и порыжевшее солнце смело заглядывало в огромные стеклянные окна, лишенные любых занавесок. Констанция осторожно толкнула дверь из матового стекла, увидела кровать и сразу вышла. Прошла к другой, на противоположной стороне гостиной, и очутилась в кухне-столовой.

Сначала показалось, что Илья что-то готовил, но потом Констанция заметила логотип ресторана на контейнерах, из которых он выкладывал еду на тарелку, увидела фирменный пакет, и поняла, что ужин у него намечался не собственного производства.

— Привет, — сказала она, убежденная, что он не мог не услышать, как она вошла.

— Проходи, что ты мнешься, — произнес он, не отвлекаясь от своего занятия, — у тебя же нет проблем с тем чтобы ходить, где вздумается.

Констанция вздохнула. Вздохнула с облегчением: он не орал, не кидался вещами и не пытался выставить ее за дверь. Язвил — оно и понятно, но не прогонял.

— Илья, я понимаю, что ты злишься, и это совершенно справедливо, — произнесла она заготовленную фразу. — Я полностью осознаю и признаю свою вину, и готова понести любое наказание.

Он даже не посмотрел в ее сторону, достал из ящика приборы, выбросил пустые контейнеры. Подумав, снял с верхней полки бокал.

— Илья? — позвала тогда она, подходя к нему чуть ближе.

— Ты в курсе, что мне не нужно твое разрешение, чтобы написать докладную?

— Да, я курсе, — ответила Констанция его спине, так как он предпочитал даже не смотреть в ее сторону. — И просто хотела извиниться. Лично перед тобой. Я понимаю, что не просто совершила нарушение, но и подставила тебя перед Нелидовым, а это сейчас вообще не кстати.

Про невиновность Кинга она решила пока молчать — Илья мог отреагировать неадекватно.

Он сел за стеклянный стол — слишком большой для человека, который живет один — и начал есть, даже не думая предложить Констанции присоединиться.

Она все равно села через стул. Не интимно близко, но так, чтобы не казалось, будто между ними пропасть.

— Прости, Илья, я правда не хотела доставлять тебе неприятности.

Он язвительно промычал, накручивая пасту на вилку.

— Ну, я пришла к тебе попросить прощения. Что еще я могу? Обещаю, сделаю все, чтобы исправить ситуацию.

—