Между строк - Ирина Фуллер

— Это может быть просто костюм.

— Да ты видос посмотри! Качество, конечно, жесть, но глянь, у него шевелится рот и моргают глаза. Руку даю на отсечение, это Чиполлино.

— Так смело раскидываешься руками, как будто у тебя их пара сотен, а не две, — отозвалась Констанция, вглядываясь в пиксели. — А ведь это может быть его дедушка или один из братьев и сестер. Как их там звали, Чиполлита, Чиполлио и другие.

День был хороший. Ночью чуть подморозило, отчего под еще прохладным весенним солнцем воздух казался хрустальным.

— Часть фотографий сделана у Смольного, — заметила Констанция, пролистывая снимки на телефоне. — Это самая удаленная точка от места разрыва на данный момент. Поедем туда.

— А как думаешь, если начать чистить Чиполлино, он будет прям как луковица? — задумчиво произнес стажер. — Типа под коричневой шелухой еще слой, под ним — еще один и так далее?

Констанция вздохнула и, ничего не ответив, посмотрела в окно, на прохожих. Одеваться по погоде удавалось не всем: кто-то еще не отказался от пуховиков, хотя температура днем уже достаточно уверенно перебиралась через десятку, другие, по этой самой причине, уже разгуливали в толстовках и даже футболках, что казалось излишне поспешным решением.

Констанция сожалела, что в этом городе так быстро проходило межсезонье: вчера еще шел снег, завтра уже припечет и захочется снять верхнюю одежду. А ей так нравилось ходить в плаще.

— Как думаешь, рот и глаза у Чиполлино только на верхнем слое или на остальных тоже будет лицо? — продолжал размышлять Аврелий, пока машина огибала Московские ворота, что триумфально завершали Московский проспект мощной колоннадой на круглой площади.

Ответа не последовало. Другие мысли одолевали Констанцию: как теперь поступит Илья? Из кабинета он выгнал просто чтобы не убить. Но когда ярость чуть поутихнет, наверняка он почувствует себя обязанным принять меры. И ладно она… что бы он ни придумал, это вряд ли будет что-то, с чем она не справится.

Хотя, возможно, она все же перешла черту, за которой никакие личные отношения не имели значения. Но она могла все исправить, могла.

А вот Кинг оказался в этой ситуации исключительно по ее вине. Он не сделал ничего дурного. Конечно, с одной стороны — так ему и надо. С другой — совесть не позволяла оставить это без внимания. Тем более, он же нарушил правила, чтобы помочь ей.

— А если порезать его ножом, можно заплакать? — выдал новый вопрос стажер.

Наказание должно быть соразмерно преступлению. Артур подло обошелся с ее сердцем, она накажет его такой же душевной болью. Но работы это касаться не должно. Констанцию осенило: после рабочего дня она зайдет к Илье домой. Это у себя в кабинете он был строгим начальником, руководителем департамента. Дома же будет вынужден сменить роль, стать более открытым и готовым к диалогу.

— А на вкус он тоже луковый? Типа, его бошку можно настругать в суп?

Констанция мрачно взглянула на Аврелия.

— И растет ли у него зелень из верхушки?

— Ты замолкнешь?

— А ты можешь ответить?

— Нет.

Аврелий вздохнул. А затем, когда машина остановилась на светофоре, медленно повернулся к ней.

— Ко-о-онс.

Она осторожно окинула взглядом возбужденное лицо, обрамленное милыми кудряшками.

— Чего?

— Плиз-плиз-плиз, — он сложил ладони в умоляющем жесте.

— Что?

— Давай когда поймаем, попробуем выяснить, а? Ну интересно же.

— Ты больной что ли?

— Ну он же все равно не человек. Чисто в научных интересах! Аккуратненько так резанем хотя бы…

Констанция покачала головой, устало прикрыв глаза.

Стажер молчал с полминуты, затем добавил:

— Интересно, сколько слоев надо снять, чтобы добраться до мозгов.

— Интересно, у тебя сколько надо снять, — проворчала Констанция. — Так вот тоже выглядит, что много.

— Ты какая-то напряженная, — заметил Аврелий вскоре. — Где прежняя легкая, воздушная хохотушка Констанция?

Она лишь тяжело вздохнула.

— Все не знаешь, что с Егором делать? Знаешь, вот у меня иногда бывает затык в сюжете. Когда я пишу, то знаю, у кого какая роль, какая мотивация, какая цель. Знаю, чем все кончится. Но бывает, что в какой-то момент, в середине или ближе к концу уже, перед самым, так сказать, вот-это-поворотом, чувствую, что все рассыпается. Кто, что, зачем делает? Тут накручено, там наверчено, и кажется, что я сижу не с нитями, каждая из которых ведет туда или сюда, а с какой-то спутанной гирляндой.

Констанция с интересом взглянула на Аврелия. Вообще-то, именно так она и представляла то, что творилось в этой кучерявой голове: накручено, наверчено. Как бешено вились его волосы, так же бешено должны были виться мысли, в каком-то хаосе, беспорядке.

Но, кажется, стажер намеревался рассказать, как именно собирал все это в кучу и выдавал действительно продуманные, стройные, красивые сюжеты. Как из груды камней этот паренек строил храмы?

— Я беру все это и раскладываю по полочкам, притом не с точки зрения читателя или главного героя, а с каждой отдельной точки зрения. Ну типа ставлю себя на место каждого персонажа. Вот сейчас я главный злодей: почему я ничего не делаю, почему не нападаю? Наверное, я планирую что-то и ищу ресурсы. Так, хорошо. Записали. А теперь я второстепенный персонаж, который играет свою вот такую-то роль: что я делаю в это время? Окей, пытаюсь скрыть свое участие в преступлении. Как? Пойду-ка, украду главную улику. Теперь я главный герой: эй, ты куда потащил главную улику⁈ А ну-ка стой! Понеслась! Понимаешь?

Констанция внимательно оглядела пружинки его волос. Нет, все-таки, «накручено, наверчено».

— Понимаю, — приврала она. — Как это должно мне помочь?

— Ну, ты вот подумай: ты Егор, застряла в книге. Что ты будешь делать?

— Мы знаем, что он смог несколько раз вклиниться в сюжет, приехав в важные локации, и даже оставить на страницах несколько своих реплик.

— Да. Но почему ты, Егор, сделал это так бессмысленно? Так… по-дурацки?

— Потому что я сам не знаю, даст ли это хоть что-то. Я же не знаю, повлияют ли мои действия на текст.

— Ну тогда в надежде на это ты могла бы постараться получше и сделать что-нибудь эдакое, что уж точно сделает тебя заметным. Переспать с Джейн, например.

Констанция покачала головой.

— Не, ты давай не это. Отвечай по факту, почему ты так