Между строк - Ирина Фуллер

Звук шагов замедлился.

«Нет-нет-нет, — взмолилась Констанция. — Иди дальше, иди дальше!»

Она бездумно перелистывала страницы туда-сюда, не уверенная даже, что обычно делали книжники в этом месте. Была ли хотя бы какая-то возможная причина для сотрудника Основного Фонда так тщательно изучать старые ловцы?

Человек, похоже, замер, и Констанция кожей почувствовала, как он уставился на нее, прожигая взглядом спину.

Остро ощущалось приближение эпичного провала. Однако она никак не ожидала, что через несколько секунд этот коллега в несколько больших шагов преодолеет расстояние между ними, схватит ее за руку, развернет к себе и припечатает к полкам.

— Кнстнция, — процедил он, явно взбешенный.

Пожалуй, она не видела его в таком состоянии прежде.

— Артур, — выдохнула она, одновременно испытывая громадное облегчение и в то же время какие-то еще, противоречащие ему, трудно идентифицируемые эмоции.

— Что ты тут делаешь? — прошептал Кинг, его пальцы осторожно, но твердо сжимали ее локоть.

— Мне нужно было кое-что здесь посмотреть, — сообщила Констанция совершенно невозмутимо, будто они встречались в этом месте как минимум пару раз в неделю. — Я прошла через тайный ход.

— Кое-что посмотреть? — уточнил Кинг ну очень язвительно.

— Да, это касается дела Калиостро. Но я ничего не нашла. Очень хорошо, что это оказались вы. Если бы это был кто-то другой, могли возникнуть проблемы.

Артур продолжал прижимать ее к полке, ввинчиваясь в глаза полным подозрения и злости взглядом.

— Хочешь сделать вид, что все как так и надо? Только вид у тебя, будто встретилась с медведем, — констатировал он. — Я даже слышу, как колотится сердце.

— Конечно, меня взволновало ваше появление, я не знала, что это вы. Но теперь, в такой близости от вас, сердце быстро успокоится.

— Смотри, чтобы совсем не остановилось, — мрачно отозвался он.

— Может, отпустите уже?

Сохранять холодный, чуть обиженный тон было сложно, но если уж выбрала роль — играй до последнего. Успокой пульс, уйми шумное дыхание, сделай вид, что совершенно спокойна. Даже если от встречи в крови бурлит адреналин, а от близости — мурашки по коже.

Кинг пару мгновений не шевелился, затем, все еще не отпуская, уточнил:

— То есть хочешь меня убедить, что находишься здесь с согласием Ильи?

Констанция избегала полноценного обмана. До сих пор ее слова можно было… трактовать неверно, но они не были ложью. Действия, подача — все это могло ввести в заблуждение, но она не врала per se.

— Артур, вы думаете, я тайком пробралась в секретное хранилище, нарушила все мыслимые и немыслимые запреты, а потом, когда кто-то вошел сюда, продолжила изучать полки, как ни в чем не бывало?

Она ходила по такому тонкому льду… а Кинг даже не отстранялся. В полки уже не вжимал, но стоял близко, разглядывая с интересом.

— Звучит абсурдно, — согласился, наконец, он. — Очень похоже на то, что ты могла бы сделать.

Она раздраженно вздохнула, отпихнула Кинга и прошла к тому месту, где по ее представлениям находился вход в тайный коридор.

— Мне пора уходить.

Констанция начала ощупывать стеллажи, чтобы найти способ открыть их.

— Проклятье, — пробормотала она, поскольку дело затянулось. — Как он открывается?

И вздрогнула, когда рядом, совсем близко, раздался спокойный голос:

— Если твое нахождение здесь санкционировано, что мешает выйти через обычный выход?

— Я не могу просто взять и пройти через весь Основной Фонд, — фыркнула она, продолжая уворачиваться от прямых ответов.

Обшарив все стеллажи, которые могли быть связаны с секретным лазом, она распрямилась и устремила страдальческий взор к стеклянному куполу.

— Позвони Илье, попроси тебя вызволить, — предложил Кинг как бы невзначай, за что получил убийственный взгляд. — Хочешь, я позвоню?

— Лучше помогите разобраться, как открыть проход, — сказала она, и снова начала изучать полки, трогать все книги, предполагая, что одна могла служить своеобразной кнопкой.

Присела, чтобы найти педали или ручки на нижних.

Кинг стоял так близко, что она то и дело задевала его ботинки. Констанция была уверена, что он намеренно вторгся в ее личное пространство, чтобы сделать стрессовую ситуацию еще более некомфортной.

Она встала и потянулась к верхним полкам, вслепую водя руками по гладким корешкам книг.

— Помочь? — Артур без труда накрыл ее ладонь своей.

Он встал у нее за спиной, положив свободную руку ей на талию, и проговорил куда-то в затылок:

— Интересно, что мне Илья сказал ни в коем случае не водить тебя в другие помещения Основного Фонда, кроме моего кабинета, а тут отпустил совершенно одну, без присмотра.

Констанция высвободила руку, которую он прижал к полке, и, встав на цыпочки, стала хвататься за томики, ища, какой мог оказаться ключом.

— Я что, ребенок, чтобы за мной присматривать?

Мягкий смешок коснулся ее волос и защекотал щеку.

— Нет, но до верхних полок не дотягиваешься.

Если его подозрительный взгляд и пристрастный допрос Констанция снести могла, то эту нежность — нет. Она устало опустила руку, хотела отступить назад, но уткнулась в Кинга. Ощутила спиной и бедрами его тело и тихо, отчаяно простонала.

— Артур, помогите найти выход, — попросила она и прикрыла глаза, когда он ласково прижал ее к себе.

Он ответил не сразу.

— Помогу, — прошептал он ей в ухо, — если признаешься, что врала мне.

— Я не врала, вы мне безразличны.

Смешно было говорить об этом, когда они стояли так близко и прижимались друг к другу так интимно.

Он бережно убрал прядь ее длинных волос, чтобы чувственно проговорить:

— Как скажешь, конечно, но я не об этом.

Мысли в голове путались, ни о чем не хотелось думать. Мозг без особой надежды напоминал, что Артура они ненавидели, что тот поступил бесчестно и убил зарождающиеся в душе надежду и доверие. Тело предлагало забыть обо всем. Сердце металось в груди, разрываясь между обидой и прощением, злостью и нежностью, желанием уйти и остаться.

— Я о том, что ты здесь делаешь, — продолжил Артур, — как оказалась, и как Илья знает об этом совершенно ничего.

Констанция выбралась из ловушки, в которую он поймал ее, отошла и, тщательно подбирая слова, медленно проговорила:

— Сегодня я не сказала вам ни слова лжи.

Он рассмеялся. Не очень-то по-доброму.

— Молодец, Констанция, очень предприимчиво. Надеюсь, ты сохранишь эту изобретательность