Холод татами - Женя Онегина

Максим чувствовал мое настроение. Не настаивал, не давил. Казалось, что право выбора он полностью предоставил мне. А я не знала, что с этим правом делать.

Поэтому поездка вдвоем на косу выглядела как предложение чего-то большего. Или же как прощание. Мне казалось, что последний месяц Макса интересовал только предстоящий бой с Соломатиным. Зная, как серьезно Артур относится к тренировочному процессу, я старалась быть незаметной, чтобы не отвлекать их. И не добавлять новых проблем. Я была уверена, что мы все решим потом.

Но Русланов думал иначе.

– Ты чего такая хмурая, Вер? – спросил Макс, едва я забралась в его «Рендж Ровер». – Все в порядке?

– В полном, – ответила я и улыбнулась. – Просто мы так давно не были вдвоем…

– Прости меня, я – осел, Вер, – произнес Максим, глядя перед собой. – Но я решил, что и ты…

– Ты – осел, Макс, – перебила я мужчину и потянулась за поцелуем.

– Привет… – прошептал он мне в губы.

– Привет… – Я положила руку ему на бедро, через плотную ткань джинсов ощущая жар его тела.

– М-м-м, милая, – протянул мужчина, – давай сначала доберемся до места.

Я покраснела, но руку не убрала. Почему-то именно сейчас эта близость казалась мне особенно важной.

– Чей это дом? – спросила я, когда спустя примерно час «Рендж Ровер» затормозил у выкрашенных в зеленый цвет ворот.

– Артура. Это их с Ксю убежище. И они великодушно уступили его нам на выходные.

Сразу за забором начинался залив. Пока Макс возился с замком, я разглядела на берегу весельную лодку. И домик для лебедей, плавно покачивающийся на волнах. Старый, но ухоженный сад.

Дом был милым. Ребятам удалось сохранить в нем тот самый немецкий дух, характерный для довоенной застройки. Крепкий, с толстыми каменными стенами, небольшими окнами и красной, местами покрытой мхом черепицей. Внутри была небольшая кухня с газовой плитой и две спальни.

– А здесь мило, – заметила я, оглядевшись.

– Рад, что тебе понравилось. Здесь действительно чувствуешь себя как на краю света.

– На краю света… – повторила я. – Знаешь, а ведь именно там мы с тобой и познакомились…

Развить эту мысль Максим мне не позволил. Сгреб в охапку, изо всех сил прижимая к себе, и зарылся носом в мои волосы. Я замерла в его объятиях, прислушиваясь к бешеному стуку сердца мужчины и обнимая в ответ.

– Вер, ты поедешь со мной за океан?

– Что?

– Ты поедешь со мной? – повторил Макс, и я отступила, чтобы видеть его глаза.

– Тебе предложили контракт?

– Можно сказать и так. Но я еще не согласился. Мне нужно знать, Вера. Ты выйдешь за меня?

– Замуж? – Голос почему-то не слушался, и я отвернулась, надеясь спрятать смятение.

Мы стояли посреди пустующего дома. Пахло сыростью и морем. Я посмотрела в окно и увидела на воде пару лебедей, вытянувших от любопытства шеи.

– Вера? – позвал Макс и мягко коснулся пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть на него. – Все в порядке?

– В порядке? Наверное…

– Я люблю тебя, слышишь? – прошептал он. – Если это что-нибудь значит.

И тогда я засмеялась. Сходя с ума от оглушающей радости. И от страха. Потому что ведь так не бывает. А впереди еще непростой бой. Прижалась к нему, пряча полные слез глаза, у него на груди. Зажмурилась и прошептала:

– Я согласна.

– Согласна? – Кажется, он не поверил.

– Согласна, да. И если надо, то я поеду с тобой, Максим.

Он положил руки мне на плечи, словно отрывая от себя, и слегка встряхнул, а потом спросил:

– Ты любишь меня?

– Люблю, – ответила я просто.

И на душе стало так легко.

– И я тебя, – произнес Русланов, целуя меня в висок.

Потом мы разобрали вещи, покормили вышедших нас встретить лебедей. Вместе приготовили обед, болтая о какой-то ерунде. И съели его тоже вместе в затянувшемся неловком молчании.

– Пойдем на море? – предложил Максим.

– Пойдем, – согласилась я. – Только переоденусь.

Кто-то из нас должен был сделать этот шаг. И Макс решился первым. А потому, стоило мне стянуть через голову футболку, как он оказался рядом. Обнял меня со спины, скользнул губами вдоль шеи, поцеловал плечо, лопатку.

Кожа моментально покрылась мурашками, и я задрожала в его руках.

– Девочка моя, ну что ты? – прошептал Максим мне на ухо.

А я развернулась, приподнялась на носочки и поцеловала его. Сама. Он застонал мне в рот, мигом растеряв всю осторожность. Его руки скользнули по моей спине, легко справились с застежкой на белье. Я потянулась к его футболке, мечтая стать еще ближе. Кожа к коже. Наше дыхание смешалось. Макс потерся носом о мой нос.

Ставшая ненужной футболка полетела на пол. Я прижалась к горячему торсу мужчины, вдыхая его терпкий запах. И задохнулась от нахлынувшего желания, словно это было с нами впервые. Провела рукой по мускулистому животу и спустилась ниже, нетерпеливо дергая ремень. Макс хрипло засмеялся и легко подхватил меня под бедра. Я оплела его ногами, обняла за шею, пытаясь стать еще ближе, чувствуя его губы на своей груди. Мягко провела по затылку и прошептала:

– Отпусти.

Он не понял, сначала уставился на меня ошалевшим взглядом. А я поцеловала его колючие щеки, скулы и прошептала:

– Поставь меня на пол, Макс.

В ответ он усмехнулся:

– Не дождешься!

Под нашим напором жалобно всхлипнула кровать. Макс стянул с меня джинсы, легко поддел указательным пальцем розовые слипы с Микки-Маусом. Удивленно вздернул бровь и заметил:

– Живенько!

– Я знала, что тебе понравится!

– Знала она…

Его джинсы оказались на полу вместе с бельем. Ощутив на себе знакомую тяжесть его тела, я судорожно вздохнула, не понимая, как мы могли столько времени держать себя в руках.

– Макс…

– Помолчи, ладно? – попросил мужчина. – Иначе я… Вера, как же я по тебе скучал…

Его руки были везде, и я сходила с ума от напористой и бесконечно нежной ласки, снова и снова подводящей к самому краю. Меня трясло от его настойчивых поцелуев, а он снова и снова ловил губами мои громкие стоны. И были только мы одни в целом мире.

Он был осторожен, словно боялся, что я не выдержу его напора. Но я видела играющие на его скулах желваки, капельки пота на висках. А потому сама подалась вперед и прошептала:

– Все хорошо, правда…

И он все понял верно.

Потом мы долго лежали обнявшись, и я не могла найти в себе силы отпустить его. Максим что-то задумчиво чертил пальцами на моем бедре, а я гладила его