Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс

В глазах Дейтона вспыхивает удивление.

«Значит, мама рассказала ему не всё».

— У меня случился выкидыш на шестнадцатой неделе. Это, эм… вроде как погрузило меня в состояние депрессии. Я не выходила из дома, если только не приходилось. Перестала общаться с людьми и просто замкнулась в себе на шесть месяцев. Эндрю сначала пытался меня утешать, но ему надоело, что я хожу как в воду опущенная. Он просто не понимал. Я вынашивала её, но, по его мнению, у меня не было причины чувствовать себя так, ведь срок был ещё маленький. Он хотел попробовать снова, но я была не готова. Так что мы отдалились друг от друга. У меня не было никакого интереса к сексу, и он нашёл его в другом месте. Со своей секретаршей, на работе.

Хотелось бы, чтобы Дейтон был более выразительным. Его лицо не изменилось на протяжении всего рассказа.

— У неё было имя? — спрашивает он.

— Джулия. Она тоже была замужем, и у неё была здоровая маленькая дочь.

— Не у неё. У твоей малышки.

Сердце колотится. Слёзы щиплют глаза и грозят пролиться по щекам. Никто никогда раньше не спрашивал меня об этом.

— Розмари, — шепчу я.

Эндрю даже не знал, что я выбрала имя. Я всего неделю знала, что это девочка, когда потеряла её.

Дейтон тянется через стол и берёт мою руку.

— Оно красивое.

Я отказываюсь плакать прямо сейчас, поэтому продолжаю рассказывать историю развода, знакомства с Саванной и Акселем, нашего похода с рюкзаками по Европе и того, как нас ограбили в хостеле. Рассказываю ему, как Аксель выиграл в игровом шоу и спустил половину денег в Вегасе уже на следующих выходных.

Он закатывает глаза, явно не одобряя такое нерациональное обращение с финансами.

— Он мог бы начать бизнес или вложить их.

— Он ужасно обращался с деньгами.

Приносят нашу еду, и мы начинаем есть. Говядина нежная с насыщенным вкусом.

— А потом моя мама погибла в трагической авиакатастрофе. Я унаследовала этот пляжный дом, который нужно было спасать, и была вынуждена начать ремонт с мужчиной, который, честно говоря, самый сбивающий с толку человек из всех, кого я когда-либо встречала.

— Даже представить не могу, как это раздражает. Он хотя бы красивый?

— Некоторые люди, возможно, так считают.

— Ну, по крайней мере, тебе не приходится делить с ним кровать или что-нибудь такое безумное.

— Ха! Вообще-то он начал спать в моей кровати без приглашения.

Он хватается за грудь.

— Ты шутишь. Такое вторжение.

— Именно. Так грубо.

— Он хотя бы держится своей стороны кровати?

Я медленно качаю головой.

— Вау. Хочешь, я его побью?

— Можешь просто попробовать вбить ему немного здравого смысла.

— Что мне сказать? Он тот ещё экземпляр.

— Просто скажи ему расслабиться и для разнообразия попробовать быть хорошим парнем.

Он откидывается назад, барабаня пальцами по столешнице.

Официант подходит, чтобы убрать наши тарелки.

— Могу предложить вам десерт?

— Да. Крем-брюле, пожалуйста. С собой, — говорю я.

Напряжённый взгляд Дейтона нагревает мою кожу.

— Две вещи, в которых меня никогда не обвиняли, — в том, что я расслабленный, и в том, что я хороший парень. Так что если именно этого ты хочешь, я сделаю всё возможное, чтобы выполнить твою просьбу. Но мне понадобятся конкретные примеры.

— Не так сложно. Не спи ни с кем другим. Лежи со мной на пляже и дремли на солнце. Позволь мне фотографировать тебя. Выучи новый рецепт на моей крошечной кухне. Сыграй в «Скрабл» на террасе. Расскажи мне о своём дне, пока мы идём к Тайной бухте и смотрим на закат.

— Я не спал ни с кем другим ещё до похорон.

Я медлю, накручивая волосы на палец. Официант возвращается с коричневым бумажным пакетом. Дейтон оплачивает счёт и встаёт.

Он выводит меня из ресторана, положив руку мне на поясницу. Мы спускаемся к пляжу. Лунный свет отбрасывает сияние на песок и волны. Мусор после бури всё ещё разбросан по пляжу.

Сердце пропускает удар, когда он тянется к моей руке и переплетает наши пальцы.

— Так сделал бы хороший парень?

— Да, — пищу я.

Мы просто держимся за руки, но это ощущается почти так же интимно, как лежать с ним в постели. После всего, чем мы поделились за ужином, напряжение между нами изменилось. Оно всё ещё есть, просто теперь меньше похоже на то, как мы сопротивляемся желанию трахнуть человека, которого ненавидим, и больше — на то, как мы пытаемся сопротивляться желанию трахнуть того, кто нам правда начинает нравиться.

— Спасибо, что поужинала со мной, — говорит он.

— Спасибо за ужин.

Мы уже примерно на полпути домой, когда он останавливает меня.

— Хочешь попробовать свой десерт?

Я киваю, и мы садимся на песок. Я поджимаю под себя ноги. Он достаёт пластиковый контейнер из пакета и разворачивает ложку.

Зачерпывает кусочек и подносит к моим губам.

Я стону.

— На вкус как рай. Ты должен попробовать.

Он подносит мне ещё один кусочек. Я уже собираюсь открыть рот, чтобы съесть, когда он переворачивает ложку и размазывает десерт по моей шее. Он наклоняется ближе, взгляд на мгновение встречается с моим, прежде чем его язык касается моей кожи. Он слизывает один раз, а потом его губы прижимаются ко мне, и он высасывает остатки.

— Хмм, ты права, правда на вкус как рай.

Он продолжает целовать мою шею.

Мои глаза закатываются. Я хватаюсь за его руку, бёдра сжимаются вместе, когда внутри разгорается жар. Его ладонь скользит вокруг и обхватывает мой бок, пальцы сжимают талию. Он осторожно откидывает меня назад на песок. Его тело нависает надо мной, но он поддерживает свой вес другой рукой.

Он прокладывает дорожку поцелуев от моей шеи вверх, пока не находит губами мои. Его поцелуй сладкий, как карамель. Он запускает пальцы в мои волосы и крепко держит. Я чувствую его эрекцию у своего бедра и не могу поверить, что он уже твёрдый как камень просто от поцелуев со мной.

Я тянусь вниз, чтобы обхватить его. Он стонет мне в рот, толкаясь в мою руку. Его член скользит по моему клитору. Мне нравится ощущать его вес на себе. Мои руки поднимаются и обвиваются вокруг его шеи. Я притягиваю его ниже, желая чувствовать его всего на себе, везде, где он только может коснуться.

Его движения становятся более агрессивными. Его колено раздвигает мои бёдра, освобождая ему место между ними. Я стону ему в рот, когда он сильнее прижимается ко мне. Комочек удовольствия уже начинает нарастать просто от того,