Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

на окраине. Мне больше никогда не придется гадать, увижу ли я его снова или когда мы случайно столкнемся. Все остатки моих чувств умрут вместе с ним. А следующий демон окажется куда подальше и полегче. Даллас ведь не единственный мой демон.

— Ты вечно воображаешь себя хозяином положения, — тихо произношу я. — Думаешь, я не пойду до конца.

Он закрывает глаза, нехватка кислорода дает о себе знать, а мои руки начинают дрожать от напряжения.

— Думаешь, я сейчас разрыдаюсь и признаюсь, как сильно до сих пор тебя хочу, — воркую я.

Я — единственный, кто никогда в себе не сомневался.

Он начинает отчаянно сопротивляться, его тело бьется в судорогах, но с каждой секундой, пока он не может меня скинуть, я чувствую себя всё сильнее.

Я скалюсь, ощущая, как его ладонь упирается мне в грудь. Теперь я сильнее него.

— Ты-то воображал, будто знаешь обо мне абсолютно всё, — цежу я сквозь зубы.

По моему телу хлопают ладони, он глухо рычит, а я хочу, чтобы он прочувствовал это. Чтобы понял: я тоже умею причинять боль.

Наклонившись, я зависаю над его губами, ослабляя хватку и позволяя его дыханию коснуться моего рта, когда он наконец жадно втягивает воздух.

— Ненавижу тебя, — шепчу я, — ты, сраный болотный мусор.

Запах моего геля для душа на его коже бьет в нос, а ощущение его губ, едва касающихся моих, пускает под кожей электрический разряд.

— Всё ещё хочешь поцеловать меня? — спрашиваю я.

Он стонет, обхватывая меня за талию, пока мой рот впивается в его губы, а его руки скользят вверх по моей спине. Голова идет кругом, я тяжело дышу, целуя его снова и снова — и снова, — прежде чем окончательно растаять на его губах, дразня его язык своим.

Расстегнув мои штаны, он запускает ладони внутрь, гладя меня по заднице, а затем резко вскидывает голову, впиваясь зубами в мою шею и присасываясь к груди.

Его член упирается мне между ног, я выгибаю шею, зарываясь пальцами в его волосы и прижимая его рот к своему телу.

А почему нет? Это ничего не значит.

Он вонзает зубы мне в грудь, и по телу прокатывается разряд тока. Я издаю низкий рык, зарываясь кулаком в его волосы и заставляя его поднять лицо обратно к моему.

Кусая, присасываясь к шее и покусывая его губы, я и не думаю останавливаться. В школе я позволял ему брать всё, что он хотел, но теперь я взрослый мужик и требую своей очереди.

Поднявшись выше по его телу, я вытаскиваю свой член и вгоняю ему в рот. Он послушно подается навстречу, охватывая меня влажным жаром.

Я закрываю глаза.

— Ох, блять.

Дрожь прошибает внутреннюю сторону бедер, концентрируясь в паху, пока под кожей разливается горячая волна. Толчком подавшись вперед, я трахаю его в рот, крепко сжимая пальцы в его волосах и не позволяя отстраниться.

Он сосет, работает языком, чавкает и мычит с таким энтузиазмом, что мне почти начинает казаться, будто он по мне скучал. Его руки блуждают повсюду — скользят по талии, сжимают ягодицы, но он не пытается меня сдержать. Не хватает меня за основание, пытаясь контролировать глубину. Он позволяет мне войти в него до самого горла, и я смотрю вниз, встречаясь с ним взглядом. Я замедляю темп, любуясь тем, как вхожу и выхожу.

Я сдерживаю дрожь, чувствуя, как оргазм подкатывает к самому горлу.

Нет.

Блять, еще рано.

Выскользнув из его рта, я опускаюсь ниже по его телу, прижимая его к кровати и впиваясь в его губы тяжелым, долгим поцелуем, после чего принимаюсь оставлять укусы на его шее.

И почему от этого ощущения всё такие же чертовски правильные?

Я скольжу рукой ниже по его штанам, сжимая в кулаке горячий и твёрдый член.

— Ты меня недостоин, — цежу я, втягивая в рот его сосок и слегка покусывая зубами.

Он вздрагивает, глухо мыча от боли, которая, как он знает, приносит извращённое удовольствие.

Снова подняв руку, я сплёвываю на ладонь и набрасываюсь на него, энергично двигая рукой вверх-вниз.

— Я ведь даже не смог бы вывести тебя в люди, — выплёвываю я. — В твоих грёбаных шмотках, с грязными ногтями и отвратительными манерами.

Он сам расстёгивает ширинку и освобождает член, позволяя ему расти без всяких сдерживаний. Он перехватывает инициативу, начиная сам двигать рукой, а я целую его в губы, кусаю за шею, присасываюсь к груди…

Я впиваюсь зубами ему в рёбра.

— Ненавижу тебя.

Пытаясь притянуть меня ближе, он пробует поцеловать меня, но я держу голову чуть в стороне, не давая себя поймать.

— Зато мой член тебе нравится, — шепчет он.

В ту же секунду он впивается зубами в мою губу, и по моим венам с одинаковой силой разливаются жажда трахнуть его и желание прикончить.

— Чёрт, — стону я и наконец впиваюсь в его рот жестким поцелуем.

Из его горла вырывается низкий рык, он снова хватает меня за задницу и сжимает изо всех сил.

— Я вытрахаю тебя так, что не забудешь.

Из-за того, что его рука всё ещё сжимает мою ягодицу, я едва замечаю, как он прекращает дрочить и принимается стягивать с меня штаны.

Каждый мускул во мне мгновенно натягивается струной, я замираю, когда его язык касается моих губ.

— Подожди, подожди… — часто дыша, выдыхаю я, приподнимаясь на локтях. — Я не готов.

Я…

Я сглатываю в пересохшем горле и моргаю. Он замедляется, нежно целуя меня в шею и ключицы.

— Сколько времени прошло?

Забыв про дыхание ртом, я дышу носом, пытаясь притупить накатывающее желание. Почему бы мне просто не соврать? С ним и так всё сплошная ложь. Я же знал, что мы переспим. Он попытается затащить меня в постель, потому что секс — его главное оружие, но об этой части я, честно говоря, и не думал.

Не дождавшись ответа, он поднимает на меня взгляд. Его брови хмурятся, а на лице проступает осознание.

— Ты хочешь… — Его грудь тяжело и часто