Хранить ее Душу - Опал Рейн

Возможно, она сможет выведать все ответы. Например, откуда взялись Сумеречные Странники и почему один из них навещал Орфея? Скольких из них он знает? Она могла бы узнать больше о его прошлом, о других странных существах, которые могут скрываться в Покрове, неведомые людям.

А его член такой же фиолетовый, как язык? Она вспыхнула от собственных мыслей, хотя на самом деле чертовски хотела знать ответ на этот вопрос. Она знала, каков он на ощупь — странный и необычно экзотичный. Но каково это — чувствовать его внутри себя?

Нет! Я не хочу трахаться с Орфеем. Ей казалось, что так она окончательно продаст душу дьяволу. Прикосновения — это другое. Это разделенное удовольствие, но не слияние тел. Если они сделают это, она боялась, что по-настоящему станет его невестой. Но я так хочу переспать с ним. Ей было так любопытно, какой у него член, каков он на вкус, да и вообще, каково это — когда в тебе настоящий член. Когда в тебя толкается нечто такое толстое, твердое и длинное, как делали его большие пальцы.

Я чертова извращенка! Она с коротким криком рубанула мечом сверху вниз. Никчемная извращенка, которая хочет оттрахать здоровенного, горячего и сексуального костяноголового!

Эти фиолетовые светящиеся глаза теперь имели над ней власть — то, как они отражались на его белом черепе в полумраке или темноте. И этот чертов язык. Она больше не чувствовала его на себе, но Рея помнила это ощущение, и она хотела его.

К черту всё это, подумала она после финального взмаха. Раз уж я не собираюсь уходить, то пойду сделаю ему этот дурацкий подарок.

Шумно выдохнув и смахнув пот со лба, она зашла в дом, чтобы выпить воды и начать соображать, что именно она хочет смастерить.

Глава 21

Несмотря на то, что это было глупо, на следующий день Рея вышла на улицу, хотя действие заклинания Орфея уже развеялось.

Орфей всё еще не вернулся. Я вполне могла бы уйти. Он не пришел ночью, как она ожидала. Не появился он и наутро.

Чтобы убить время, она приготовила сложный ужин, ела медленно и даже пыталась покрасить платье в оранжевый цвет с помощью моркови. Результат её разочаровал — моркови было мало, и вышло паршиво, так что она просто размяла вареные овощи и съела их. Рея ничего не хотела переводить зря.

Но главное — она несколько раз переделывала его подарок, бракуя одну версию за другой, пока не остановилась на финальной идее. Она надеялась, что ему понравится. Хотя и не была уверена: подарок нужно было носить на себе, и это могло его отвлекать.

Спала ночью плохо. Обычно ей спалось крепче, когда она знала, что Орфей где-то рядом. Учитывая все обстоятельства, это казалось полным бредом.

Из-за этого она проснулась поздно и чуть не пропустила время, когда можно было позавтракать в саду под лучами солнца. Рея часто разглядывала свою бледную кожу, мечтая, чтобы солнце, пробивающееся сквозь туман, было достаточно сильным, чтобы она загорела. Тепло чувствовалось, но едва-едва.

Потом тренировалась с мечом, как и каждый день, был он дома или нет. Раз его не было рядом и никто не видел её промахов, она пробовала новые движения, надеясь застать его врасплох на следующей тренировке. Напугать Сумеречного Странника стало её навязчивой целью.

Она занималась недолго, когда из тумана вылез Демон.

— Вкусный, сочный, полный крови человечишка.

— Ой, отвали, — вздохнула она, закатив глаза и продолжая упражнения.

Она слышала, как тварь облизывается — отвратительно и громко, явно напрашиваясь на внимание.

— Твое мясо будет нежным. Твои кости будут так приятно хрустеть, когда я высосу из них мозг.

Рея старалась не обращать внимания, хотя её раздражало присутствие этой твари, чей голос звучал почти по-женски.

— Иди сюда, дай мне кусочек. Всего лишь руку, или ногу, или твои глазные яблоки!

— Ты бы очень хотела меня сожрать, верно? — Рея повернулась к ней и вскинула бровь, глядя прямо в красные глаза. — Выпустить мне кишки и обгладывать их?

Существо имело почти человеческую форму, но с рогами, как у Орфея, и длинным хвостом. Она была черной — как и все они, цвета бездонной пустоты, — но при ходьбе на четырех лапах казалось, что из её тела растут перья. Тварь задрожала, её перья вздыбились.

— Да, да, да! — взвизгнула она, расплываясь в широкой улыбке и обнажая ряды острых зубов, как у акулы. — Кишки и желудок. Обожаю, когда внутри всё горит.

— Почему именно человек? Разве животные не так же хороши?

Демоница провела фиолетовым языком по губам.

— Они не кричат. У людей самая сладкая песня перед смертью — когда они молят и плачут. — Она сложила руки вместе, упираясь локтями в грязь. — «О, пожалуйста, не ешь меня! Я хочу жить!» — завыла она, передразнивая. — «Не ешь моих детей, возьми меня вместо них». — Она оскалилась еще шире. — Я всегда сначала жру их выродков. Так мясо мамаш потом становится вкуснее.

Рея подошла вплотную к соляному кругу. От этой твари не воняло так сильно, как от остальных, и Рея подумала — может, чем больше в них человеческого, тем лучше они пахнут?

— Скольких ты сожрала?

Демоница попыталась полоснуть Рею когтями, но её рука наткнулась на невидимый барьер. Она яростно зашипела и прищурила красные глаза.

— Это только раззадоривает. Чем дольше я буду тебя ждать, тем мучительнее будет твоя смерть, вкусный человечишка.

Рея наставила на неё острие меча.

— Скольких людей ты убила?

— Семь предсмертных воплей я поглотила!

— А я тебя догоняю, — усмехнулась Рея. — Ты будешь моим четвертым Демоном.

— Демонов не едят!

Рея рубанула мечом так стремительно, что тварь не успела среагировать. Голова с глухим стуком упала и, перекатившись через барьер, заставила Рею отпрянуть от неожиданности. Тело рухнуло секундой позже по ту сторону.

— Фу, фу, фу!

Фиолетовая кровь брызнула ей на ноги. Голова подкатилась ближе и уставилась на неё. Рот Демоницы бесполезно открывался и закрывался, но она больше не была единым целым со своим телом и вскоре затихла. Рея с брезгливостью отфутболила её обратно за пределы соляного круга.

Ну, это было весело! Рея подразнила Демона, а потом прикончила его. Она сама защитила дом. Интересно, как Орфей к этому отнесется? Она поджала губы, понимая, что он, скорее всего, этого не одобрит.

Когда из обезглавленного трупа продолжила хлестать кровь, её глаза расширились. О блядь! О сука, о сука, о блядь!