Хранить ее Душу - Опал Рейн

Яркий цвет фламинго вспыхнул в его глазах, отражаясь на белом черепе и окрашивая его в розовый. Рея отпрянула и ахнула.

— Что… что означает этот цвет?

Она не могла даже предположить — этот оттенок был совершенно новым!

Орфей поднял руку и прикрыл один глаз.

— Я не знаю. Я никогда его не видел. — Он опустил голову, будто обдумывая, потом снова взглянул на неё. — Но мне тепло. И я испытываю непреодолимое желание обнять тебя.

Чёрт, да что за прелесть этот странный созданный кошмар…

Рея хихикнула и подняла руки.

— Можешь, если хочешь.

Он оказался рядом в долю сердца. Обхватив её обеими руками и подсунув плечо под её подбородок, он поднял её. Его длинная морда скользнула по её плечу и виску, он прижался к ней, потерявшись в её запахе.

— Так ещё теплее, — сказал он. — Мне не хочется уходить.

Губы Реи вытянулись в недовольную гримасу, брови сошлись.

— Ты куда-то собираешься?

Он поставил её на пол и отошёл.

— Ты говорила, что хочешь мяса, — значит, я добуду тебе мяса.

— Ты пойдёшь на охоту для меня?

Розовый исчез из его глаз, вернувшись к обычной синеве.

— Да. Меня не будет день или два. Теперь, когда я знаю, что ты можешь защитить себя, я спокойно оставлю тебя здесь. Я знал: если велю тебе сидеть взаперти, ты не послушаешься. — Он махнул рукой в сторону окна, указывая наружу. — Защиты должны удержать тебя в безопасности, но если вдруг демон прорвётся внутрь круга, я знаю, что ты сумеешь продержаться, пока не доберёшься в дом.

— Значит, вчера это была проверка! — выпалила она.

Он тихо рассмеялся — тепло, легко, почти ласково.

— Именно так, моя смелый маленький человечек. — Затем вздохнул, и в его глазах проступил тёмно-синий. — Но пока меня не будет, не делай ничего безрассудного и… и, пожалуйста, не уходи, Рея.

Он доверяет мне.

Орфей действительно верил, что она не попытается сбежать.

И это само по себе значило для неё куда больше, чем он мог представить.

Хотела ли Рея остаться здесь навсегда? Она не знала. Если однажды у неё появится возможность покинуть этот милый домик в лесу — безопасно — она не была уверена, что не воспользуется ею. Но маленькая часть её души всё сильнее привязывалась к этому месту, к нему, к этой странной жизни.

Но всё это было непросто. Может быть, она могла бы прожить здесь, состариться и умереть… но что тогда станет с Орфеем? Она знала, чего он хотел: чтобы она осталась с ним вечно, чтобы она отдала ему душу. А она — была ли готова на такое? Она не представляла, с чем он столкнётся, если она уйдёт просто потому, что прожила свою человеческую жизнь и умерла от старости или болезни.

Вечность — это навсегда.

Провести жизнь в этом мрачном лесу рядом с ним… у этого была своя притягательность. И свои темные стороны.

Рея — человек. Разве человек не должен быть среди людей? Жить как люди: иметь мужа, ребёнка, человеческую семью? Стеклянная тропа, по которой он предлагал ей идти, не была нормальной. И она боялась сделать шаг.

Она подняла руку и мягко обхватила его костяную морду.

— Не переживай, Орфей. Я буду здесь, когда ты вернёшься, — пообещала она. — Целая, невредимая и готовая… чтобы ты снова искупал меня.

Его глаза вспыхнули жёлтым.

— Тебе нравится, когда я тебя купаю.

— Эй! — возмутилась она, и её щёки вспыхнули жаром. — Такие вещи вслух не говорят!

— Но это же правда, — он наклонил голову, вглядываясь в неё. — Почему я не должен говорить правду?

Потому что правда дразнит меня до полубезумия — вот почему…

Ни одного дня не прошло после того, как она прикоснулась к нему, чтобы Орфей не довёл её до высвобождения, пока мыл её тело. Казалось, её тело само пело для него — даже когда она не была в воде.

И он прекрасно это знал.

Вот как сейчас — когда его пурпурный язык высунулся, чтобы лизнуть отверстие в его костяном носу, словно он чуял её запах.

Чёртов ублюдок с идеальным нюхом.

— Будь осторожна, Рея, — сказал он, и всё игривое мгновенно исчезло. — Я с нетерпением жду, что ты для меня сделаешь.

— Ты уходишь прямо сейчас?

Она выглянула в окно — было всё ещё раннее утро. Она даже не успела позавтракать на улице.

— Чем раньше уйду, тем раньше вернусь. Я уже проверил круг соли и повесил новые обереги. Они сильнее всего в первые часы после того, как я их развешиваю. — Он направился к двери. — И, Рея, больше никаких подъёмов на стул. Я не хочу, чтобы ты травмировалась. Ты хрупкая. Если тебе что-то нужно — я достану, когда вернусь.

Она закатила глаза.

Будто она сделана из стекла! Даже если бы она упала со стула, максимум — ушиб или синяк.

Она хотела бы пожелать ему удачи или попросить быть осторожнее — но Рея не думала, что что-то способно ему навредить. Он заживал быстро, а она видела, как он дерётся: мало что могло устоять против него.

Она наблюдала за ним, стоя у окна, пока он исчезал из виду.

Может, попросить его сделать мне подставку? — мелькнуло в голове, когда он пропал.

Потом она фыркнула и расхохоталась:

Да какая разница? Всё равно будет бояться, что я с неё упаду.

Разложив на столе колокольчики и разноцветные бусины, которые она взяла из шкафа, Рея скрестила руки на столешнице и задумчиво уставилась на них. Она не знала, что именно сделает, но была уверена: он обрадуется.

Это не означало, что она собиралась сделать как попало.

Она улыбнулась сама себе.

Глупый, огромный костяной болван. Думаешь, я не заметила, что первый оберег, который я сделала, висит прямо над твоей кроватью?

Она узнала его сразу — у ленты был кривой бантик.

У Орфея такие никогда не получались кривыми.

Но сначала — еда. Желудок громко требовал внимания, да и солнце вот-вот должно было согреть двор.

После завтрака в саду (она знала, что Орфей бы наорал за то, что она села там одна), Рея бродила с мечом по двору почти два часа после его ухода.

Она остановилась на дальнем краю участка — всего в шаге от круга соли, глядя в ту сторону, куда он ушёл.

Значит… вот дорога наружу из Покрова.

Когда она пыталась уйти сама, она шла примерно в том же направлении, только, пожалуй, под углом. Теперь она видела путь — прямой.

Она крепче сжала рукоять меча.