Порочная преданность - Бриджес Морган

— Хватит тратить моё время.

— Ты знал, что я приду, — шепчу, скорее себе, чем ему. — Иначе зачем бы тебе оставаться здесь?

Его лицо мрачнеет, хватка на прутьях усиливается, пока костяшки пальцев не белеют.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты, блядь, говоришь.

— Ты можешь уйти, когда захочешь. И всё же ты здесь. Ты остался. Ты ждал меня. Почему? — Я начинаю расхаживать вдоль камеры, пока фрагменты мозаики постепенно сходятся. Это дается медленно и психологически выматывает, но картина всё же складывается. — Ты провоцируешь меня с той самой секунды, как я вошла. Давишь, проверяешь — останусь я или нет.

— Мне плевать.

Он издает горький смешок, качая головой, будто сама идея смехотворна. Но не опровергает мои слова. По крайней мере, не так, чтобы я поверила.

— Вот только тебе не плевать, — шепчу я. — А значит, это проверка.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Ухмылки больше нет. Вместо неё — жестокое, непробиваемое выражение, которое не скрывает напряжение, исходящее от него волнами. Его руки дрожат на решетке, и на мгновение я представляю, как он ломает прутья. Или обхватывает ими моё горло.

— Проверка? — повторяет он, его голос низкий и насмешливый. — Ты слишком, блядь, зациклена на себе, Женева. Не всё крутится вокруг тебя.

— Вообще-то, крутится, — отвечаю я. — Всё это ради меня. Из-за меня.

Его бессердечное отношение скрывает манипуляцию, которая началась до моего появления. Призрак знал, что я приду после того, как он сломал меня прошлой ночью. Знал, что я буду уязвима.

Во мне вспыхивает злость, выжигая остатки осторожности и самообладания. Я подхожу вплотную к решетке и тыкаю пальцем ему в грудь.

— Ты не имеешь права проверять меня, — говорю я, и голос дрожит от ярости. — Ты не имеешь права играть с моими гребаными эмоциями.

Призрак не вздрагивает от моей вспышки. Он даже не моргает. Его глаза, яркие и неумолимые, не отрываются от моих. Вместо того чтобы отступить, он подходит ближе, напряженный до предела, и тихо отвечает, угрожающе растягивая слова:

— Если это так, тогда зачем я это сделал?

Я вздергиваю подбородок.

— Ты хочешь знать, останусь ли я, буду ли бороться за то, что бы это ни было между нами.

Губы Призрака изгибаются во что-то среднее между улыбкой и оскалом, его теплое дыхание касается моего лица, когда он наклоняется еще ближе, прутья решетки почти не разделяют нас.

— И каков вердикт? — спрашивает он. — Ты останешься и признаешь, что чувствуешь ко мне что-то? Или сбежишь, как всегда?

— В задницу тебя, Призрак.

Я резко разворачиваюсь и успеваю сделать лишь шаг, как рука проскальзывает сквозь прутья, сжимая моё горло с жестокой точностью. Он дергает меня к себе с такой силой, что спина врезается в холодный, неподатливый металл. Воздух вырывается из легких, и на мгновение всё, на чем я способна сосредоточиться, — это обжигающее давление его пальцев на моем горле.

Его лицо находится всего в нескольких дюймах от моего, когда он усиливает хватку, сжимая до тех пор, пока я не задыхаюсь от боли.

— Скажи это снова, — рычит он низко и опасно, звук отдается вибрацией во всём теле. — Давай, Женева. Я, блядь, жду.

Мой пульс колотится под его ладонью. Жар его тела проникает сквозь стальные прутья, отделяющие нас, обжигая мою спину. Но злость всё равно вырывается вперед, заглушая инстинктивный страх.

— Иди в задницу, — выдыхаю я сипло.

— Спасибо за приглашение, любимая.

Призрак скользит свободной рукой мне под рубашку, прижимая горячую ладонь к животу, его прикосновение твердое. Когда он накрывает грудь и тянет за сосок, кожа вспыхивает, и я сжимаю губы, чтобы сдержать стон. Делать вид, что мне всё равно, становится всё труднее: его пальцы умело дразнят чувствительную кожу, сначала мягко сжимая, потом сильнее, будто проверяя мою реакцию.

Призрак ослабляет хватку на моем горле ровно настолько, чтобы я смогла сделать неглубокий вдох. И тут же снова сжимает. По телу прокатывается новая волна адреналина. Жар, который он разжег своим прикосновением, разливается внизу живота — предательство моих собственных изменчивых желаний.

— Отпусти меня, — хриплю я.

Когда он не слушает, я поднимаю обе руки и дергаю его за запястье. Это всё равно что пытаться сдвинуть сталь. В ответ он сжимает горло еще сильнее.

Его дыхание теплое у моей щеки.

— Ты пришла ради меня. Теперь ты кончишь для меня.

Я отчаянно борюсь с его хваткой, не в силах признать, как сильно хочу его прикосновений. Как сильно хочу его. Моя борьба приводит к тому, что я задыхаюсь, а волосы выбиваются из неаккуратного пучка. Призрак мягко проводит пальцами по прядям той же рукой, которой прошлой ночью лишил жизни кого-то.

— Ты так чертовски красива, что это убивает меня, — шепчет он, в его голосе смесь гнева и благоговения.

Призрак запускает руку под подол моей юбки, обводит пальцами вход, и когда отстраняется, они уже влажные. Затем он находит клитор и начинает медленно водить по нему.

Я не могу вдохнуть, дикая, беспорядочная борьба сходит на нет. Он тут же ослабляет хватку, и воздух врывается в легкие. Колени подгибаются, но Призрак рядом: держит меня за горло, другой рукой сжимая киску.

— Ты, блядь, уже разваливаешься, да, Док?

Я качаю головой — со стороны это выглядит как немая мольба остановиться, но на самом деле я просто не в состоянии связать слова. Я наслаждаюсь тем, что он со мной делает. Просто не готова это признать.

— Мне нравится смотреть, как ты со мной борешься, — говорит он. — Это чертовски восхитительное зрелище.

— Ты болен.

— А ты мокрая.

Он резко вводит палец внутрь, и тело сжимается от чувственного вторжения. Когда он добавляет еще два, я уже не сдерживаю стон, сорвавшийся с губ. Большим пальцем он описывает круги по клитору, одновременно загибая пальцы внутри меня, и я обмякаю в его руках, не в силах вынести того, что он со мной делает.

Но он не останавливается.

Призрак продолжает трахать меня рукой, движения жесткие и быстрые. Я прикусываю губу, чтобы не закричать. Его пальцы настойчиво ласкают меня, давят, неумолимо поднимая меня всё выше и выше. Оргазм уже близко.

— Остановись, — прошу я, озвучивая ложь едва слышным шепотом.

Призрак усмехается.

— Твоя киска говорит обратное, Женева.

Он отпускает моё горло и скользит рукой выше, сжимая челюсть и заставляя поднять голову.

— Ты наконец готова перестать лгать о нас? О моих чувствах к тебе?

Я качаю головой. В