О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

Она кивает, закрывая глаза.

— Все в порядке. Я могу это принять.

Хелена верит Минетте — и разве я лучше принцессы, если продолжаю скрывать такие важные вещи от моей подруги?

И все же не похоже, что она может это принять, как утверждает. Боюсь, ее вырвет, и я боюсь того же за себя, так как страх завязывает узлы в моем животе.

— Хелена, — отчаянно шепчу я, — ты не должна меня бояться. Я все еще я.

— Я знаю. Я не питаю зла к полукровкам, просто в этой земле⁠…

— Думаешь, я не знаю о пророчестве? Думаешь, я прожила хоть день, не думая о нем?

— Конечно, ты знаешь. — Она качает головой. — Это довольно большой секрет. Возможно, это ничего. Король и королева, они…?

— Нет… и они не должны узнать. — Я тру виски. — Мы должны молиться, чтобы Минетта им не рассказала. Принц любит меня. Наш брак обязательно снимет это проклятие. Я не та полукровка из пророчества.

Хелена осторожно касается моей спины. Легкое прикосновение — утешение, оно дает мне знать, что моя подруга не совсем меня боится. Она не должна бояться. Мы так долго спали одни в маленькой комнате, должно быть очевидно, что я не угроза.

— Уверена, так и будет, — говорит Хелена. — Пророчество или нет, он тебя обожает. Эта любовь всегда была ключом, верно?

— Именно.

У меня есть вопросы поважнее проклятия и пророчества.

Она никак не могла сделать такой вывод. Откуда, во имя миров, Минетта знает, кто я?

Свежий воздух пойдет мне на пользу.

Никто на этой вечеринке меня не знает и не хочет здесь видеть. Несколько человек представляются и поздравляют меня, но не похоже, что они искренни.

Хуже всего то, что родители Эмира держат его занятым. Они таскают его по бальному залу весь вечер, не оставляя времени побыть со мной. Я никогда не хотела быть той, кому нужно внимание партнера, но в такую ночь… хочу. Он нужен мне сейчас.

Единственный другой вариант — побыть одной.

Мир непроглядно темен. Единственный свет — от крыльев высших фейри, разбросанных поблизости у земли, и случайной пикси, проплывающей мимо. Нет даже светлячка, чтобы добавить яркости вечеру.

Я прислоняюсь к каменным перилам балкона, прижимая прохладные пальцы к шероховатой поверхности. Мои крылья трепещут от желания бежать. Показывать свои крылья миру стало намного комфортнее, но это желание быть в другом месте не исчезнет так легко.

Как бы я ни хотела быть с Эмиром.

Снова я одна, пока окружающие празднуют. Ирония в том, что теперь они празднуют меня.

— Вот ты где.

Даже голос Эмира не может помочь мне расслабиться сегодня вечером.

Я поворачиваюсь к нему и натягиваю улыбку, какой бы неискренней она ни была.

— Да, вот я.

Он подходит ближе.

— Я искал тебя весь вечер.

Если бы это было так, я бы не столкнулась с принцессой Минеттой одна. Неужели он правда не понимает, через что я прошла?

— О? — Я поднимаю бровь, сжимаю губы и отворачиваю голову в сторону. — Не похоже было.

Его пальцы касаются моих.

— Ты сердишься на меня, моя маленькая полукровка? Прости. Признаю, меня легко отвлечь в толпе.

Впервые с нашей встречи я вздрагиваю от данного им прозвища. Маленькая полукровка. Когда-то это было дразняще, потом мило, а теперь… теперь это напоминание о том, что я хочу забыть.

— Нет-нет. Не сержусь — и уж точно не на тебя. — Я сжимаю его руку, напоминая себе, что он здесь — я не одна. — Эта вечеринка не для нас, да?

— Нет. Прости, что не предупредил, но я знал, что так будет. Она для моих родителей и дворца, не для нас. — Он наклоняется ближе, и его сладкий аромат окутывает меня, наконец успокаивая мое колотящееся, кровоточащее сердце. — Знаешь, что было для нас?

Я качаю головой.

— Тот день на пляже. Никто не сможет его у нас отнять. Поэтому я его и задумал.

Он прав, конечно. Воспоминания о том дне навсегда останутся в моей памяти. Я почти чувствую морскую соль в воздухе, ледяную воду, ласкающую мои ступни, и Эмира, смотрящего на меня снизу вверх сияющими глазами.

Все для нас. И у нас будет еще много таких дней, когда все это закончится.

— Обещай, — шепчу я. — Обещай мне, что никогда не позволишь им забрать нашу любовь.

— Клянусь.

Когда он мягко целует меня, его губы задерживаются возле моих, это чувствуется тоже для нас. Мы женимся ради блага его народа и этой земли, которую я полюбила. Наша любовь теперь для людей, для всеобщего блага, но будут такие моменты, которые принадлежат только нам.

Такие моменты, как этот.

Я запутываю пальцы в его волосах и прижимаю его к себе, страстно прижимаясь ртом к его рту. Еще одна вещь, которая может быть только нашей. Мы говорим без слов. Он знает, о чем я прошу, и не заставляет меня говорить это вслух.

В другие ночи он может дразнить и вынуждать меня умолять, но сейчас не будет. Его рука скользит под мое платье, раздвигая мои ноги, и его тело прижимается к моему.

— Я люблю тебя, — шепчет он, вводя два пальца в мою киску.

Его большой палец гладит мой клитор, и волна удовольствия омывает меня — словно я сама океан.

— Я женюсь на тебе, потому что обожаю тебя. — Он прижимается лицом к моей шее и кусает, оставляя метку, нисколько не беспокоясь, кто увидит. — Я никогда не смог бы жениться на ком-то другом. Будь проклятие или нет, я бы женился на тебе. Ты будешь моей королевой.

С каждым обещанным словом он толкает и сгибает пальцы во мне, и я кусаю губу, сдерживая всхлип. Каменные перила рядом держат мой вес, пока он так дразняще подталкивает меня к краю.

И затем его прикосновение исчезает, и я знаю почему. У нас нет времени, чтобы он дал мне то, чего я по-настоящему жажду.

Он спускает бриджи ровно настолько, чтобы освободить член. Он пружинит вверх, уже твердый, и мое возбуждение пульсирует между бедер. Вес его выступающей длины прижимается к моему центру, так дразня.

Он нужен мне, даже если есть что сказать. Это подождет.

Мои пальцы касаются его щеки, и я смотрю глубоко в его глаза, ища ответы, которые мне были нужны все это время.

— Даже если я полукровка, даже если я та, кто должен принести окончательную гибель твоей уже проклятой земле? Ты все еще любишь меня.

— Я