О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

Мы одни в столовой, всего два человека, зажатые в углу большого стола. Белая скатерть расстелена на деревянной поверхности, и половина стола уставлена золотыми блюдами с изысканной едой.

Чай, пирожные, суп, жареные овощи и ростбиф такой сочный, что от одного кусочка пальцы на ногах поджались бы. В другой жизни я бы сразу взялась за основные блюда, но я должна быть принцессой — и когда-нибудь королевой. У меня должно быть больше приличий.

Сначала всегда суп.

Хотя я не в самом разговорчивом настроении, Эмир без труда заполняет пустоты. Он говорит со мной о своих таинственных исследованиях, теме, которая является его величайшей страстью, но она слишком близка к теме проклятий, и мне приходится прикусывать язык, чтобы не испортить наше время вместе.

Эмир пригласил меня сюда, на прекрасный ужин при свечах. Я не должна его портить напоминаниями о давлении, которое лежит на нашей помолвке. Но оно тяготит меня, и я не могу выносить это бремя одна. Он никогда не казался таким беззаботным.

Я мешаю спаржевый суп в миске и подношу самую малость ко рту.

— Что случилось, любовь моя? — спрашивает Эмир. — Тебе не нравится суп? Будь честна. Я верну его на кухню, и они немедленно приготовят для тебя что-то другое. Суп из лука-порея с картофелем, возможно. Это твой любимый, не так ли?

— Эмир. Прекрати. Этот суп вкусный. — И я знаю, что повара во дворце много работают, учитывая, что я дружу с некоторыми из них. Я бы никогда не добавила им ненужной работы. — Нет нужды в таких крайностях.

— Ты считаешь это крайностью? Я бы сделал для тебя гораздо больше, чем просто попросил поваров налить тебе новую миску супа.

— Но это излишне. — Я одариваю его неискренней улыбкой. — Все хорошо.

— Нет. — Он наклоняется, его глаза блестят от чего-то — возможно, страха. — Ты почти не говорила. Ты все еще расстроена из-за вечеринки?

— Я не была расстроена — просто не на своем месте, и нет. Меня это больше не беспокоит.

Но я лгу. Слова Минетты все еще преследуют меня. Полукровка. Она сказала это так, будто это насмешка, угроза. В любой момент принцесса Минетта побежит к его родителям, и меня выгонят из дворца. Вместо меня она выйдет за него замуж.

Фейри, высшие и простые, продолжат нападать и умирать.

И я все еще не знаю, откуда ей известно, кто я.

— Ты никогда не будешь не на своем месте, пока я рядом. — Он касается своей ногой моей под столом, и это простое прикосновение успокаивает мое колотящееся сердце.

Я поднимаю взгляд от миски.

— Твои родители знают, что я полукровка, Эмир? Ты им сказал?

Его лицо белеет.

— Ну, нет…

— Хорошо. Так лучше. Я не хочу, чтобы они знали. — Моя ложка со звоном падает в миску, разбрызгивая суп на белую скатерть. — Просто я боюсь, что они знают. Каким-то образом даже принцесса Минетта знает.

Его глаза сужаются.

— Принцесса Минетта коварна. Я поговорю с ней.

— Нет! Пожалуйста, не надо. Мы и так причинили ей большой вред…

— Она причинила мне большой вред — нам большой вред.

Я вздрагиваю.

— Возможно, ты прав, но я не хочу, чтобы кто-то желал зла нашему браку.

— Она будет. Прости, что говорю прямо, но мы ничего не можем сделать, чтобы убедить принцессу Минетту поддержать наш союз. Это чистая ревность, не более, и ее мнение не важно ни для меня, ни для моих родителей. Ты должна в это верить. У нас всех общая цель.

Снять проклятие. Но если я та полукровка из пророчества, способна ли я на это?

Мои плечи расслабляются. Я была напряжена весь вечер, но он дарит мне немного утешения, даже если не может снять все бремя.

— Скажи мне, в чем настоящая причина, — говорит он с нажимом в голосе. — Я хочу жениться на тебе, и чтобы мы провели вместе остаток нашей долгой жизни. То, что говорит Минетта по этому поводу, не имеет никакого значения, и я уверен, ты уже это знаешь. Должно быть что-то еще, что порождает этот страх.

— То, что я полукровка. — Моя нижняя губа дрожит. — Если твои родители узнают мой секрет, они могут не позволить тебе жениться на мне.

— Офелия. — Он берет мою руку, сильно сжимая. — Они ничего не могут сделать, чтобы помешать нам пожениться. Пожалуйста, согласись с этим. Мы будем сами принимать решения. Боже — мы сбежим, если понадобится.

— Знаешь что? — Я киваю и смеюсь, желая отогнать тени. — Да. Пропустить свадьбу целиком звучит предпочтительнее.

— Не правда ли? — Он криво улыбается. — Я люблю тебя, моя будущая королева. Наша свадьба для нас, и только для нас. Минетта не имеет права это испортить. Она и так украла у нас столько времени.

— Полагаю, ты прав.

— Я прав. — Он отпускает мою руку. — Ешь свой суп, дорогая. Давай поговорим о лучших темах — например, о твоем свадебном платье.

Я смотрю на него.

— Тебе нельзя его видеть.

— Значит, ты уже выбрала?

— Ну… нет.

— Как жаль. — Он вздыхает с тоской. — Не могу дождаться, каким видением ты будешь в день свадьбы. Ты должна поторопиться и выбрать платье.

— А ты должен научиться терпению.

Напряжение нашего ужина легко растворяется в болтовне. Я вижу попытку Эмира меня утешить. Он хочет, чтобы я чувствовала, что я здесь своя, и я знаю, что он действительно жаждет на мне жениться. Этого должно быть достаточно.

Почему, ну почему бремя все еще на моих плечах? Оно давит все сильнее и сильнее, вдавливая меня в землю, пока я не боюсь, что упаду в самую глубину Преисподней.

Глава 30

Офелия

Тени поглощают меня. Я не могу спать и не могу выйти за Эмира. Я не могу здесь оставаться — ни секунды дольше.

Сейчас глубокая ночь, когда я выскальзываю из спальни Эмира. Каждый шаг дрожит и сбивается, как и мое сердце, когда я стою у двери, прижимая пальцы к прохладной деревянной раме. Эмир спит в кровати, так мирно, как только можно.

Его грудь вздымается и опускается, волосы разметались по шелковым наволочкам. Он милый, его губы мягко приоткрыты, пропуская воздух. Как бы мне ни хотелось заползти обратно в постель и притвориться, что все хорошо, я не могу.

Таким я его запомню.

Я должна идти. Я должна оставить его без слов и писем и сбежать туда, где