Подаренная Снежному. Королевство Драконов - Дора Коуст

class="p1">– Проблема не только в тебе. Когда Глыбальд испортил комнату, он уничтожил и мои наряды. Уцелело всего три платья и кое-что по мелочи, но спать в них будет неудобно, а… Сам понимаешь, – выдохнула я, не договорив.

– Ты должна была сказать об этом раньше. Завтра я пришлю модистку, – пообещал он, мрачнея. – А сейчас дам свою рубашку. И отвернусь. Скажешь, когда будешь готова.

Я так и не поняла, в какой момент Снежный решил, что все же добился от меня согласия. За тем, как он снимал рубашку, я наблюдала, задержав дыхание. При этом поняла, что не дышу, когда легкие начали гореть, а на губах дракона появилась довольная усмешка.

Появилась и исчезла. Как и обещал, он ушел в гостиную, пока я переодевалась. Не стала возражать насчет платьев. Не потому, что хотела их получить. А потому, что не нуждалась в них и этот вопрос даже смысла не видела обговаривать.

Мне осталось продержаться на отборе лишь сутки. Один полный день. Утром одиннадцатого дня организаторам предстояло подвести итоги отбора.

Застегнув все пуговицы, я быстро юркнула под одеяло. Кровать стояла посреди закутка, частично скрытая за балдахином, а потому спрятаться к стене у меня не получилось бы при всем желании.

Но хотелось. Особенно сильно хотелось, когда Квелин лег рядом со мной поверх одеяла.

Его рубашка была на мне. Я впервые видела обнаженного по пояс мужчину так близко. К рельефным мышцам хотелось прикоснуться. Просто чтобы понять, мягкие они или каменные.

Мы так и смотрели друг на друга. Я лежала на боку, спрятав ладони под подушку. Снежный – прямо, но голова его была повернута ко мне.

Один вдох, и свет окончательно погас.

Один выдох, и Квел повернулся на бок, а кровать под ним скрипнула.

Один вдох – я застыла, боясь пошевелиться. Не могла произнести ни слова. Просто онемела, оцепенела, осознав, что дракон стал ближе.

Один выдох. Он ладонью погладил мою щеку. Я выбрала шпильки из волос, прежде чем лечь, и теперь пряди обрамляли лицо.

Один вдох. Квел подался вперед и коснулся губами моих испуганно приоткрытых губ.

Один выдох. Он вобрал его в себя и глухо застонал, прижимая меня к себе, сдвигая на середину кровати.

Один вдох. Короткие быстрые жалящие поцелуи обрушились на мое лицо. Снежный нависал сверху, держал свой вес на руках, но я чувствовала жар его тела даже сквозь одеяло.

Один выдох. Его пальцы скользнули по моим рукам. Прижали ладони к подушкам у головы. Переплетя наши пальцы, он опустился губами ниже. Очерчивал подбородок, шею, чувствительное место по линии роста волос за ухом.

Один вдох. Распахнув веки, я уставилась в полотно балдахина.

«Не сопротивляйся, – шептал внутренний голос. – Посмотри, просто посмотри, что будет дальше».

Жар тугим узлом свернулся между бедер, заставляя сжаться. На миг мне показалось, что я видела над нами силуэт белого дракона, сотканный из дымки.

Неужели не врали? В романах, которые я читала, писали, будто драконья сущность во время близости всегда покидала тело своего носителя, становясь своеобразным защитным куполом. Неразрушимым, потому что в этот момент драконы были особенно уязвимы.

Эти романы я читала тайком от Рейшика. Мой милый мальчик ждал меня дома с артефактом. Он ждал своего спасения.

– Нет, – выдохнула я хрипло и повторила громче: – Нет!

Пришлось приложить немало сил, чтобы освободить руки. Упершись ладонями в каменную грудь Квелина, я оттолкнула его. Оттолкнула легко и села. Он явно не ожидал, что что-то пойдет не так. Смотрел на меня едва осмысленно, тяжело дышал, но понемногу приходил в себя.

Белесая дымка бесследно втянулась в него.

– Что случилось, Анатейзия? Я сделал тебе больно? – выдохнул он и попытался приблизиться.

Но я выставила вперед ладонь. Собрав одеяло, закрылась по самое горло. Эти мгновения позволили перевести дыхание.

Я горела вместе с ним. Всего миг назад я горела и была готова сгореть. Я была готова отдать ему контроль над моей жизнью.

– Нет, – повторила я тверже. – Тебе лучше уйти. Прямо сейчас.

– Анатейзия… – Дракон начинал злиться и теперь говорил с нажимом: – Пожалуйста. Не прогоняй меня. Я не уйду. Это выше моих сил.

– Значит, уйду я, – заявила я и поднялась с кровати.

Хотела быстро юркнуть мимо Квелина, но он поймал меня в тот же миг. Крепко сжал, не давая вырваться, и сел обратно на постель со мной на руках.

Понимала, что наши силы не равны. Все, что мне оставалось, – это убеждать словом. Такова была расплата за самую большую ошибку в моей жизни.

– Форд Прейн, – начала было я, едва размыкая пересохшие губы.

– Тез, я тебя люблю.

Один оглушающий выдох.

Один причиняющий боль вдох.

Сердце дрожало, сжималось. То замирало, то неслось вскачь, словно я сломалась. Будто была артефактом, которому срочно требовалась починка.

Но починить меня было нельзя. Как и подчинить.

Я слушала Квелина молча. Он не обещал невозможного, не говорил о том, чего не мог выполнить.

– Все будет хорошо, – шептал, уговаривая, баюкая, будто дитя. – Ты сможешь выбрать любой дом, какой захочешь. Обставишь его сама. Я куплю тебе книжную лавку. У тебя будет все: сотни платьев, слуги, личный экипаж. У тебя буду я. Когда-нибудь у нас будут дети.

И ни слова о том, что я стану ему женой.

Слезы беззвучно скользили по моим щекам. Они срывались с подбородка и падали мне на ноги, обжигая обнаженную кожу.

– Нет, – повторила я в который раз.

– Но почему? – спросил он едва слышно.

Чтобы произнести это, мне понадобились все мои силы. Крепкие, почти болезненные объятия не способствовали появлению храбрости.

– Мне нужно исполнение желания, – ответила я сдавленно.

– Я исполню любое твое желание. Только скажи. Все что угодно.

Снежный пытался заглянуть мне в глаза. Он улыбался так, будто думал, что нас разделяет какая-то глупость. Мелочь, которую и значительной-то не назвать.

Я боялась говорить ему правду. Боялась, но все равно решилась:

– Мне нужен артефакт, который забирает искру дара у человека.

Повисла напряженная пауза. Я видела, как Квелин поменялся в лице. Как беззвучно выдохнул. Еще до того, как он ответил, я уже знала, что он не сумеет исполнить мое желание.

– Значит, артефакт нужен был тебе, а не Ристе, – заключил он безэмоционально. – Мне жаль, но это невозможно, Анатейзия. Этот артефакт запрещен. Даже одно его упоминание в