Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская

— Это же ты? — вопрос Макса звучит приглушенно, будто пробивается сквозь толщу воды. Тем временем я камнем иду на дно. — Вы были с мамой знакомы? До папы?

— Были, — хрипло выталкиваю из груди. В легких сгорает весь кислород.

Девочка моя, я не должен был тебя оставлять. Ты мне верила. Ты ждала меня все эти годы. Ты так любила… Что бы я ни сделал теперь, я никогда не искуплю свою вину перед тобой. И это убивает, выворачивает наизнанку.

Хочется бить и крушить все вокруг от злости на самого себя и невозможности исправить прошлое, но мальчишка с серыми глазами останавливает. Прямое продолжение любимой женщины, часть ее, маленький защитник. Вот кто на самом деле оберегал Нику, пока меня не было рядом.

— Ты тоже ее обидел? — хмурится Макс. — Разлюбил? Как мой отец?

— Нет, — отрезаю жестко, сминая свой старый потрепанный снимок. — Я бы никогда с ней так не поступил. Я… — выравниваю дыхание, возвращая себе адекватное состояние. — Послушай, Макс, я очень давно люблю твою маму, но в прошлом нас развели обстоятельства….

— И мой папа?

— Он воспользовался ситуацией, однако я виноват в том, что дал ему возможность забрать твою маму. Любил, но не удержал.

— Вы, взрослые, такие сложные, — вздыхает он, сползая на стуле вниз.

— И не говори…

Возвращаю фото на место, изображением вниз. Противно смотреть самому себе в глаза.

Идиот! Эта версия меня была полным идиотом!

Взгляд цепляется за скромное колечко, которое я оставил Нике после нашей ночи. Подцепляю его пальцами, рассматриваю. Точно оно, с дешевым камушком. Убежден, Лука ей дарил украшения богаче, но она сохранила именно мое, простое и невзрачное.

И от этого ещё гаже на душе. Ника была права, назвав меня предателем.

Я предал наши чувства.

— Это кольцо маме подарил папа, когда позвал ее замуж, — неожиданно сообщает Макс, будничной фразой отправляя меня в нокаут.

— Повтори, что ты сказал?

Глава 35

— Что-то не так, Данила?

Все не так, сынок… Все, черт возьми, не так!

Я бешено сжимаю кольцо в кулаке, так что хрустят костяшки, а камень врезается в ладонь. Ярость и безысходность застилают разум. Я чувствую себя обворованным. У меня украли целую жизнь, вплоть до мелочей.

Все, чего я хочу сейчас — забрать СВОЕ! Вернуть украденную семью, которая всегда принадлежала мне.

— Дань, ты знал, что Лука опять в России? — врывается в кухню взволнованный голос Ники, а потом появляется она сама. Останавливается в арке, осекается и, сжав телефон в руке, вымученно улыбается сыну. — Доброе утро, милый.

— Папа вернулся? — воинственно насупившись, Макс подбегает к ней и обнимает за талию. — Не бойся, мама, мы с Данилой тебя защитим.

Мысленно отправляю своих самых отбитых ребят, чтобы «встретили» подонка и избавились от тела.

Я на грани. Машинально тянусь в карман за телефоном.

— Родные мои, — ласково шепчет Ника, вернув меня в реальность, где я не должен подставляться. Потому что нужен семье.

Наступив себе на горло, я убираю палец с иконки быстрого вызова. Цепные псы остаются на привязи. Пока что…

— Я в курсе, но тебе не о чем переживать, Ника, — внушаю ей, чтобы не нервничала. — Со мной вы в безопасности. Я все решу.

Кольцо разъедает ладонь, но я не разжимаю ее, будто окоченела.

— Данечка, все серьёзнее, чем кажется, — тихо произносит Ника, трепетно поглаживая сына по голове. Как бы невзначай бросает взгляд на свою шкатулку с украшениями. Поджимает губы, недовольная тем, что мы вторглись в ее личное пространство. — А что вы здесь делаете?.. Макс, отнеси, пожалуйста, на место и больше не трогай мои вещи без спроса.

— Виноват, — спохватывается он. — Исправлюсь, — и вылетает из кухни, прижимая к груди мамины сокровища, среди которых мое гадское фото.

Когда мы остаемся наедине, я притягиваю Нику к себе, усаживаю на колени и зарываюсь носом в ее влажные после душа волосы. Запах тела любимой женщины успокаивает.

— Что случилось? Он звонил тебе? Писал? — киваю на телефон в ее руке. — Угрожает?

— Не мне, а Максу, — поворачивает ко мне дисплей. — Он пытается забрать у меня сына…

Хмуро всматриваюсь в свежий текст ДНК, сделанный в тот день, когда Лука похитил пацана. Вероятность родства 99,9 % — и это закономерно, сроки соответствуют, ребёнок был зачат в браке, но моя интуиция кричит, что есть подвох, а я привык себе доверять.

— Ты говорила, этот урод сам отказался от сына. Теперь он пытается откатить все назад, — размышляю вслух. — Что за игры он ведет?

— Когда мы разводились, Лука сфальсифицировал тест ДНК, чтобы оспорить отцовство и не платить алименты, — лихорадочно рассказывает Ника, тяжело дыша. Я поглаживаю ее по спине, успокаивая. — Сейчас он доказал, что тот результат был фейковым, и подал в суд на восстановление родительских прав. Я боюсь, что Лука подключит связи или силком вывезет Макса в Сербию. От него можно ожидать чего угодно. Он стал неадекватным.

— Тише, Ника, мы в России, и закон на нашей стороне. Никто у матери ребёнка не заберет, а я, в свою очередь, обеспечу вас охраной, — обнимаю свою женщину крепче, целую в шею и чувствую, как в панике бьется ее пульс. — Если ты позволишь, я перешлю этот документ своим людям? Пусть проверят…

— Что именно, Даня? — вспыхивает она. — Проблема в том, что я была верной женой, и Макс — родной сын Луки. Это совершенно точно! Иначе я бы никогда не вышла за него замуж! Или ты тоже во мне сомневаешься?

— Не кипятись, я ищу способы помочь, — уговариваю мягко, хотя ее слова меня цепляют и вызывают вопросы. Но она как пороховая бочка, и чтобы выяснить что-то, надо сначала потушить фитиль. — Я рядом, слышишь? Дыши глубоко. Все под контролем.

— Отправляй, кому хочешь, — сдается Ника, но не верит в меня. Имеет полное право — я много косячил, пока она справлялась в одиночку. Я докажу ей, что теперь все изменилось.

Я другой. Я больше не отступлюсь.

Кивнув, я прямо при ней оперативно раздаю команды подчиненным. Присваиваю делу высший приоритет, потому что оно касается моей семьи. Отложив накалившийся телефон, я наконец-то раскрываю заклинившую ладонь и молча надеваю кольцо Нике на палец, что должен был лично сделать ещё десять лет назад. Может быть, тогда все сложилось бы иначе.

— Что ты творишь? — Она судорожно вырывает руку, кривится с непониманием и страхом, будто я снова отдаю ее другу. — Зачем? Это же его…

— Лука обманул