Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

По его взгляду кажется, будто он считает, что я сошла с ума. Наверное, встреть я его в таких же условиях, решила бы, что он бредит.

- Пожалуйста, поверь мне, Кольфин, - молю его.

Он касается моей щеки, пальцами стирает слёзы и пыль, и я вижу в его глазах не только ярость: там нежность, забота, боль.

- Я верю тебе, - говорит он наконец, и голос его хрипнет, будто слова вырываются сквозь боль. - Потому что, если нельзя отдаться на веру своей любимой, тогда не стоит и жить. Я чувствую тебя, Эйлин. Даже сквозь этот проклятый мрак, через шум пламени и магию, что пытается нас разорвать, - ласкают его слова мой слух. - Ты - моя правда. Всё остальное может быть ложью, обманом, проклятием, но не ты.

Я дрожу, но не от страха, от того, как в его голосе звучит искренность, обжигающая сильнее любого заклинания.

- Я знаю, что ты сделала это не по своей воле. Знаю, каково это, когда чужая магия врывается в кровь и заставляет творить то, чего ты не хочешь.

Его пальцы скользят по моим волосам, по щеке, вниз - к горлу, туда, где пульсирует боль, где живёт связующая сила Готтарда.

- Но я рядом. Всегда. Если ты связана с этой землёй, значит, я тоже. Пока дышу - никто не причинит тебе вреда.

- Я должна исправить то, что сделала. Я – теперь тьма.

- Ты - свет, способный сжечь саму тьму. Он был в твоих руках, когда ты коснулась меня в тот день. И если придётся, я пойду с тобой хоть в самое пекло, хоть в рох. Потому что, - он на мгновение закрывает глаза, - любовь не выбирает безопасных дорог.

Глава 92. Эйлин Фаори

Улыбаюсь, слабо, но искренне.

- Что с рукой? – спрашиваю взволнованно.

- Пустяки.

Но судя по ране, которая выглядит очень плохо, и по испарине на лбу Кольфина, он лжёт. Хочу исцелить порез, но он перехватывает мою ладонь.

- Нет времени! Следует догнать Мортиуса.

И в другой момент я бы настояла, но он прав. Однажды чёрный колдун создал Готтард, с которым так ничего и не смогли сделать ни воины, ни маги. И кто знает, что он намерен сделать теперь. Может в данную минуту собирает армию, чтобы повести её на столицу.

Над нами кружат два дракона, ещё два рядом оборачиваются Кайрианом и незнакомцем, которые с интересом рассматривают меня.

- Он предатель, - тычу в сторону верховного стража. – Я слышала, что он намерен тебя убить, а потом нашла брошь от его плаща.

- А я-то думаю, куда она запропастилась, - усмехается Бард.

- Заговор был устроен Иртеном, - качает головой Кольфин. – Он хотел, чтобы ты думала на другого. Но теперь лекарь мёртв.

- Да и ты скоро будешь…, - встревает незнакомец, но его перебивает Торн.

- Нет времени.

- Что это значит? – спрашиваю, но мне никто не отвечает.

Генерал коротко передаёт им суть произошедшего, и Кайриан округляет глаза.

- Ария Фаори? Ты хочешь, чтобы мы поверили той, что притворялась прачкой, что во всём виновата сестра Ардоса? Не кажется ли тебе, дорогой братец, что девчонка хочет просто поквитаться с ней?

В груди поднимается жар. Не тот, что обжигает, а тот, что живёт внутри. Мы долго можем препираться, а я не могу стоять. Закрываю глаза, и магия просыпается. Кожа покрывается сияющими линиями, жилы вспыхивают, тело наполняется огнём. Слышу хруст костей, чувствую, как спина прорывается крыльями, как лёгкие становятся больще, мощнее, будто вбирают весь воздух мира.

Вокруг меня буря света и тьмы. И изумлённые мужские взгляды.

- Кольфин, умеешь ты выбирать любовниц, - хлопает его по плечу Бард, а я отталкиваюсь от земли, расправляя крылья, и поднимаюсь всё выше и выше, пытаясь понять, в какой стороне Мортиус.

Подо мной израненный Готтард: тёмный, но живой. Вдалеке - трещина. Понимаю, что вижу след Мортиуса не физический, а магический.

Он оставляет за собой шлейф, похожий на тонкий шрам на глине, мерцающий серым светом. Он движется стремительно, скользя над землёй, и я чувствую его так же ясно, как биение собственного сердца.

Мои крылья режут туман, появившийся внезапно, как пелена, воздух звенит, будто натянутая струна. Внизу гулко откликается Готтард: он жив, он дышит вместе со мной, направляет.

Мир вспыхивает яростным светом. Осознаю, что Моториус движется в сторону одной из границ. Наверное, хочет покинут ненавистное место, ставшее тюрьмой. Теперь, когда он не бесплотная фигура, ему это по силам.

Драконы меня нагоняют, и я рычу, призывая их следовать за серой тенью. Кайриан прибавляет скорость, и как только нависает над беглецом, намерен пикировать. Но Мортиус бросает огненные сгустки, и каждый из них ревёт, будто воплощённая ненависть. Бард уходит в сторону, уклоняясь, но тут же второй, что подлетел к нему, не успевает и получает удар по крылу. Воздух наполняется пеплом, ревом и оглушающим грохотом. И нас становится меньше на одного.

Чувствую, как Готтард зовёт. Его боль откликается во мне, она рвёт изнутри, заставляя закричать, и снова рык дракона прокатывается по небу, словно гром.

Впереди аномальная гора, и мне она зрима. Призываю Барда остановиться, но он не понимает, тут же врезаясь в невидимую преграду, от которой отламываются куски, улетая вниз. Кайриан переворачивается, пытаясь зацепиться за выступы, которых не видит, и летит вниз с высоты. В последнюю минуту его падение смягчает генерал. Мир превращается в поток, воздух рвёт крылья, огонь обжигает. Земля приближается стремительно, и я вижу, как тело дракона вращается, ломая деревья, врезаясь в землю с чудовищным грохотом. Вспышка огня, облако пыли, и тишина.

Они оба оказываются на земле, застывая на месте.

Нет, только не это, Кольфин!

Тень уходит вправо, и я понимаю, что Мортиус ускользает, но ещё я чувствую, как жизнь уходит из Торна. Я ощущаю это так же явно, как ветер на своих крыльях. Мимо проносится серый дракон, а за ним ещё один страж. Они намерены добраться до мага во что бы то ни стало, а я опускаюсь рядом с братьями, что лежат на расстоянии пары шагов друг от друга, обернувшись людьми.

Принимаю облик, снова осознавая, что на мне нет одежды, но Готтард защищает свою хозяйку. Глина бежит по земле