Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

центру взрыва, к месту, где ещё минуту назад выл и властвовал Мортиус. Земля здесь выжжена до черноты, как будто сама глина сгорела до корки, и под ногами хрустит пепел. Вокруг обугленные тела аргиллов, что выполняли мой приказ. повсюду мерцают тёмные прожилки, по которым разошёлся последний взрыв. Пустота висит в воздухе, та, что остаётся после урагана.

Вижу полоску ткани. Это платье Арии: рваное, пропитанное чем-то тёмным, оно трепещет на ветру, словно пытается взмыть к небу и унести с собой то, что осталось от души. Последнее упоминание о сестре Ардоса.

Одну её часть подхватывает поток, утягивая вверх, и она, пробираясь сквозь дым, исчезает в свинцовом небе, как если бы её тянуло к далёкой звезде. Последний клочок памяти, который ищет пристанище.

Руки выживших тянутся ко мне, скользят по неприкрытому одеждой телу, показывая расположение. Оборачиваюсь, смотря, как в мою сторону, пошатываясь, направляется фигура.

- Кольфин!

Он идёт шатко. Шаги его тяжелы, лицо и руки запачканы сажей и кровью. Он держится за рёбра, но взгляд его уверенный и твёрдый, а зеленый рубец всё так же пылает, желая отвоевать себе чужую руку.

Движение справа, и я поворачиваю голову, понимая, что безымянный воин не погиб. Он борется за жизнь: его драконья ипостась изо всех сил удерживает звериную оболочку, и, если он отступит - камень внутри разорвёт плоть. Его взгляд скользит по полю боя, и в этом взгляде и усталость, и облегчение от того, что Мортиус пал.

«Ашкай, мне нужна вся сила», - обращаюсь к фамильяру, решая во что бы то ни стало спасти незнакомца, что был с нами до конца. Склоняюсь над ним. Чувствую: рана глубока, в ней не только порча огнём, там осталась чужая сущность, кусок камня из самого сердца Готтарда, пробивший плоть. Это не просто скала - это яд, остаток его власти.

И снова ладони на ране, и поток струится под моими пальцами. Я впускаю в него часть своей силы: не жестокой тьмы, а того света, что у меня остался, смешиваю его с глубинным ревущим серым потоком Готтарда. Энергия идёт вглубь огромной раны, и грязный осколок начинает движение, стремясь выбраться наружу.

Это происходит медленно, как рождение. Камень выскальзывает из плоти с мерзким звуком, вокруг него струится дым, и я чувствую, как из тела незнакомца уходит тяжесть, как будто кто-то стянул с него цепь. Крови слишком много, и я прошу аргиллов помочь, закрывая рану глиной. Она заполняет зияющую пустоту, и рана начинает зарастать слой за слоем под действием земли и моего прикосновения.

Он дёргается, выдавая вздох, но я знаю, что это поможет. Рубцы сходятся, будто спешат. Аргиллы работают дальше, их фигуры дрожат в вальсе земли и магии, пока последняя трещина не схлопывается в гладкую кору. Сердце дракона, сначала едва угадываемое, вдруг бьётся уверенней, лёгкие лучше набирают воздух.

- Его зовут Титт, - слышу голос Кольфина, и моё тело покрывает его дублет. – Он лучший наёмник императора, посланный убить тебя.

- Ещё один, - горько усмехаюсь, поднимаясь.

- Ты только что спасла врага.

- У меня нет к нему злобы, - качаю головой, смотря на мужчину, в которого превратился дракон.

- Он делает лишь то, что приказано. Но сейчас здесь Титт по собственной воле, чтобы помочь тебе.

– Что с твоей рукой, Кольфин?

Она почернела почти до плеча.

- Это яд, от которого нет спасения, - произносит он хрипло, но я вижу, как всё же пытается улыбнуться, будто этим хочет утешить меня.

- Нет, этого не может быть, - выдыхаю испуганно.

- Иртен уже погиб, коснувшись лезвия, меня держат только артефакты, которые дал Титт. И я благодарен богам, что сил хватило, чтобы увидеть, как всё закончится, и ты станешь свободной.

Его ноги подламываются, и он устало садится на землю.

- Кольфин, - снова оказываюсь рядом, а его рука ложится на мою щёку.

- Послушай. Ты должна вернуться в Гоствуд, а оттуда отправишься прямиком во дворец вместе с Титтом. Как только император узнает, что ты сделала, он освободит тебя.

- Нет! Мне не нужен этот мир, если в нём не будет тебя! – моя душа стонет, а где-то в недрах ворчит чёрная река.

- Другого пути нет, любимая, - молит меня Торн, но я трясу головой, хватая его предплечье руками.

- Ты сделала слишком много, не трать силы на то, что не стоит того.

- Замолчи, - слёзы текут по моим щекам, а в груди испуг. – Тебя ждёт Глейна, ты не можешь нарушить данный ей обет.

Говорю сквозь слёзы и боль.

- Она не моя невеста, всё кончено. Я отказался от своих обязательств ради тебя… Титт, - обращается к соратнику, - ты должен дать клятву, что позаботишься об Эйлин.

- Клянусь, генерал. Это достойная женщина, которой я обязан жизнью.

Мои ладони, привычные к свету и теплу, ничего не чувствуют. Сила уходит вглубь, рассыпается, словно натыкается на невидимую стену. Я слышу только его дыхание: тяжёлое, рваное. Я тяну энергию, соединяя землю и воздух, свет и глину, но яд не поддаётся. Он растекается, как живая тьма, из чёрной раны, пробираясь всё выше, к плечу.

«Ашкай! Помоги!»

Есть способ, - произносит он медленно, будто каждое слово вырывает из себя. -Старый. Запрещённый. Им владела твоя прабабка - Мейиораль, одна из могущественных эф рода. Она умела покидать тело, лечить не плоть, а саму суть. Но цена…

«Говори, что делать».

Глава 95. Эйлин Фаори

Ашкай не торопится, будто даёт возможность передумать.

«Пожалуйста», - молю его.

Это выход из тела, Эйлин. Ты должна покинуть оболочку и пройти по жилам Кольфина, пока не дойдёшь до самого ядра яда. Там обрубить нить, которая соединяет его с миром смерти. Но если задержишься - не вернёшься.

«Я готова», - отвечаю, не раздумывая.

Это самоубийство.

«Я не смогу без него, Ашкай. Пожалуйста, помоги мне его спасти».

Сумасшедшая.

«Мне повезло иметь такого учителя».

Он словно раздумывает пару мгновений, а затем продолжает.

Закрой глаза, замедли дыхание, заставь кровь течь медленнее, а сердце биться реже. Плети вязь из света и тьмы, выбирайся, ищи выход, но не обрезай нити, соединяющей тебя, и душа выйдет через дыхание. Дальше - иди за зелёным огнём, он выведет к ядру. Там ты должна быть тьмой. Только тьмой, иначе яд тебя узнает. Но исцелить его может лишь свет. Только торопись, тело без