Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Огонь пульсировал сильнее. Грудь Эйлин под ладонью дрожала. Её губы едва заметно шевелились. И вдруг - вдох. Резкий, глубокий, будто её вытащили из самого дна.

Застыл, боясь пошевелиться. Глаза её открылись. Голубые, чистые, наполненные тем самым светом, что спасал нас обоих.

- Кольфин, - голос был слаб, но живой. Я выдохнул, глядя на неё, не в силах поверить.

- Я здесь, - ответил. - И не отпущу. Никогда.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё, ради чего стоит жить, умирать и снова возвращаться.

Глава 98. Эйлин Фаори

Теперь я хозяйка Готтарда. Не пленница, не тень, не сосуд чужой воли -хозяйка. Я чувствую каждое волнение этой земли, каждый камень, каждый вдох ветра, что гуляет между башен. Готтард шепчет мне, зовёт, пробует подчинить, но я научилась отвечать тишиной. Я больше не его. Теперь он мой.

А ещё у меня есть дети - мои аргиллы. Они не чудовища. Они - люди. Уставшие, изломанные, но живые. Я научилась лечить их, открывать в них то, что пряталось за проклятием. Их кожа ещё шершавит, в ней следы древней магии, но глина почти сошла. И каждый раз, когда кто-то из них впервые улыбается, я понимаю: это было не зря.

Нарна на моей стороне и совсем не боится, как многие. Я спасла жизнь её дочери – она считает себя обязанной помогать другим. Каждое утро приносит травы для настоев и следит, чтобы в лазарете всегда горел огонь.

Кайриус тоже здесь. Ходит, ворчит, смеётся, и всё такой же мерзавец, каким был при жизни. Половину лица его пересекают тёмные прожилки, след от того, как зона пыталась его поглотить. Она не дала угаснуть жизни, но я едва успела остановить этот процесс, и теперь метка, как напоминание о том, что они связаны. Он говорит, что она его украшает.

Иногда я думаю, что он прав.

Меня теперь зовут Эйлин - просто Эйлин. Без титулов, без благородных добавлений, без чужих имён. Но Луфа всё ещё зовёт меня «сестра». И я не спорю. Она действительно мне сестра: не по крови, а по выбору.

Кстати, она решила изучать лекарское дело, и я помогаю ей, как когда-то мне помогал Ашкай, как помогает и теперь. Мы снова вместе, и я благодарна ему за науку, потому что сама никогда бы не справилась.

Луфа не боится работы: часами стоит у столов, перебирает настои, слушает пульс жизни под пальцами. Я вижу, какой она станет: сильной, уверенной, светлой. И мне кажется, я выполнила волю Эзры, что отдала за нас свою жизнь.

Недавно приходила Сарана, осознав, что её мужчина мне не интересен. Благодарила за спасение, но нам никогда не стать подругами.

Но сегодня я счастлива, потому что вернулся мой мужчина.

Кольфин ждёт у ворот. Он не носит перчатку на руке, теперь она не опасна. Зелёное свечение под кожей стало едва заметным, но оно есть. Наше общее.

Смотрит на меня, и я понимаю: всё позади. Война, смерть, страх.

Теперь есть только жизнь. И я намерена вернуть Готтарду прежний облик.

Улыбаюсь, чувствуя, как ветер играет в волосах, как радость поднимается в груди.

- Идём, - говорю, протягивая руку Кольфину. - Хочу показать тебе одно место.

Он приподнимает бровь настороженно, но с тенью улыбки.

- Опять тайны, хозяйка Готтарда?

- Последние, - отвечаю, и в голосе моём столько тепла, что даже его суровое лицо смягчается.

Кости перестраиваются, мышцы смещаются, кожа обретает силу чешуи: тяжёлой, прочной, сияющей. Мир взрывается светом, ветром, ревом. Я - снова дракон. И он тоже.

Наш полёт лёгок. Воздух плотный, как шелк, и под крыльями течёт земля: глинистая, серая, знакомая. Кольфин держится рядом, чуть позади, следит, будто боится потерять меня снова. Оборачиваюсь, и в его взгляде не генерал, не воин, не мужчина с рубцами на сердце. В нём просто он. Тот, кого я люблю.

Мы снижаемся у подножия холма. Там, где когда-то была выжженная земля, теперь жизнь. Возвращаю себе человеческий облик, и он следует моему примеру.

- Иди за мной, - прошу.

Генерал послушно идёт, а потом замирает. Перед нами цветок. Один-единственный, но он-то знает, что для Готтарда это невероятно.

Высокий, с лепестками, что горят всеми оттенками от золотого до лазурного. Он словно впитал всё, что мы пережили: свет, боль, любовь, прощение. От него исходит лёгкое сияние: не магия, не колдовство, просто… жизнь.

- Он невероятен, - тихо говорит Кольфин, опускаясь на колено рядом.

- Это Готтард, - шепчу я. - Его сердце, которое он решил мне открыть. Теперь всё будет иначе.

Он долго смотрит, потом поворачивается ко мне, поднимаясь с колена. В его глазах пламя. Он берёт мою руку, и голос дрожит едва заметно.

- Я тоже хотел кое-что сказать. Эйлин. Я столько лет жил в мире, где всё имело цену. Где слова - оружие, а чувства - слабость. Но ты разрушила всё, во что я верил. Ты научила меня не бояться любить, не бояться потерять. Когда я смотрю на тебя - вижу дом. Вижу жизнь, которую хочу чувствовать каждое утро. Вижу женщину, ради которой готов сжечь и возродить мир вновь.

Пальцы его дрожат, когда он подносит мою руку к своим губам.

- Будь моей женой, Эйлин. Не по долгу, не по крови, не по имени, а потому что без тебя я не умею дышать.

Мир будто замирает. Только ветер шуршит по земле, да лепестки одинокого цветка колышутся, как дыхание богов. Я чувствую, как всё во мне откликается, но перед тем, как ответить, касаюсь его ладони и говорю.

- Прежде чем ты услышишь моё «да»…

Он нахмуривается привычно, сдержанно.

- Что ещё ты задумала?

Я улыбаюсь.

- Хочу признаться кое в чём.

Он подаётся ближе, и я шепчу ему в самое сердце.

- Я беременна.

Мгновение - тишина.

Потом его глаза широко раскрываются, и на лице выражение небывалого счастья. Он смеётся коротко, выдохом, а затем просто притягивает меня к себе.

- Значит, у нас будет шанс всё начать правильно.

Я прижимаюсь к нему, слушаю, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Цветок светится ярче, и над нами тёмное небо Готтарда. Но однажды и он растопит своё сердце.

Жизнь продолжается. И теперь - она наша. Готтард кажется мне не