Напиши меня для себя - Тилли Коул

— Подожди, прежде чем уснешь… — сказал я и потянулся к ящику тумбочки. Очень надеялся, что родители Джун положили мой свадебный подарок туда же, где он лежал в моей старой комнате.

К счастью, так и было. Я достал оттуда картину в рамке, завернутую в белую бумагу. Джун попыталась сесть, и когда ей это наконец удалось, я вручил ей сверток.

— А я для тебя ничего не приготовила, — она виновато прикусила губу.

— Ты подарила мне себя, Джунбаг. Этого более чем достаточно. — Я постучал по рамке. — Открывай.

Джун осторожно развернула рисунок. Увидев его, она ахнула, а ее глаза наполнились слезами.

— Джесси... — сказала она, провела пальцами по стеклу и повернулась ко мне с грустной улыбкой. — Наша мечта.

Я проглотил комок в горле.

— Я не смог дать тебе это в этой жизни. Возможно, это ждет нас в нашем «долго и счастливо», не знаю. Но я хотел, чтобы ты это получила, даже если это только картинка из моего воображения.

Джун прижала рамку к груди и закрыла глаза. А когда снова их открыла, то посмотрела на меня и сказала:

— Я тоже вижу это именно так.

Мое сердце было готово разорваться от нежности, когда она наклонилась и поцеловала меня, не выпуская рисунок из рук.

— У нас это обязательно будет, малыш. На небесах нас ждет эта мечта.

— Знаю, — прошептал я и целовал пальцы Джун, пока она засыпала. После вытащил рамку из ее рук, чтобы она не разбилась. Взглянув на рисунок, я закрыл глаза и увидел его в своем воображении. Мы сидели на качелях на крыльце, глядя на задний двор нашего дома. Наши головы прижаты друг к другу, и мы старики. Перед нами были наши дети и внуки, которые играли во дворе, пока мы присматривали за ними.

Это была самая заветная мечта Джун.

Я должен был подарить ей и это. Должен был исполнить еще одну ее мечту, даже если она была лишь наброском карандаша.

Я подарил бы ей весь мир, если бы только мог.

Но мне пришлось довольствоваться тем, что я дал ей свою фамилию, и для нас это уже было ожившей мечтой.

Глава 30

Джесси

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, когда Джун уставилась в окно автомобиля. Книжный магазин прислал за нами машину — как пафосно. Погода была ясная и теплая, а в голубом небе сияло солнце.

Джун была в облегающем зеленом платье в пол без рукавов, от которого ее глаза казались похожими на темные шоколадные омуты. Я все еще числился в больнице, но на прошлой неделе получил результаты последних анализов: «признаков заболевания не обнаружено». Мне оставалось всего несколько недель лечения, и скоро я буду официально в ремиссии.

Я не мог в это поверить. После месяцев химиотерапии и иммунотерапии, бесконечной боли и постоянной поддержки Джун мы наконец-то преодолели это.

Я был измотан, чувствовал слабость и боль в теле, но ни за что не пропустил бы это событие. Джун повернулась ко мне и глубоко вздохнула. Она все еще носила каре и выглядела прекрасно. Но для меня она всегда была такой.

— Я начинаю сожалеть о своем решении, — сказала она, нервно подергивая губами. Я поцеловал тыльную сторону ее ладони. Кожа немного побледнела от тревоги. — А что, если никто не придет? А если событие окажется провальным? — паниковала она.

— Джунбаг, — я придвинулся к ней ближе на заднем сиденье. — Посмотри на меня. — Я погладил ее по щеке. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох от моего прикосновения. — Нашу историю прочитали миллионы людей в сети. Поверь, ты даже не представляешь, что тебя там ждет.

Она широко распахнула глаза.

— В хорошем смысле, крошка. В самом лучшем. — Я поцеловал ее в лоб, и ее короткая челка защекотала мне нос. — Я прочитал комментарии к каждой главе, которую ты опубликовала.

— Правда? — удивилась Джун. Она перестала их читать давно, когда число читателей стало немыслимым, и это начало ее пугать. Это была наша история. История о нас, если бы мы не выбрались с ранчо «Гармония». Она была особенной для нас, и Джун чувствовала себя уязвимой, решительно настроившись защищать тех Джесси и Джун всем сердцем. Она обожала их. Мы обожали их, мы были ими. И берегли их в своих сердцах. Джун не хотела, чтобы чьи-то комментарии как-то их обидели.

Я кивнул.

— Их любят, — сказал я. — Твои слова помогли стольким людям, Джунбаг. Ты даже не представляешь. Ты дала смертельно больным Джесси и Джун шанс жить в сердцах миллионов людей, отдав им должное.

— Мы почти на месте, — прервал нас водитель.

Я выглянул в окно и протер глаза, чтобы убедиться, что мне не чудится.

— Джун, — прошептал я. Гордость, мощная и неоспоримая, хлынула по моим венам. Приобняв ее за плечи, я подтянул Джун к окну, чтобы она тоже посмотрела.

— О, Боже мой, — выдохнула она, не веря своим глазам. Очередь в книжный магазин растянулась на весь квартал. Она была такой длинной, что мы не видели конца. — Они же не... — Джун осеклась. — Они же здесь не из-за меня?

Когда мы подъехали ближе, то увидели взволнованные лица сотен людей — в основном подростков, которые терпеливо ждали очереди.

Они пришли ради Джунбаг. Они пришли ради нашей истории.

Машина остановилась у заднего входа, где ждали Эмма и Крис. Как и на моих играх «Лонгхорнс», они хотели поддержать Джун и «Клуб химии» навсегда! К тому же Эмма помогала Джун все организовать и не пропустила бы это ни за что на свете.

Мы несколько раз ездили к ним в колледж, чтобы навестить. И мы планировали позже в этом году посмотреть, как Крис там играет в бейсбол. Эмма оставила музыку, которой занималась в школе, чтобы сосредоточиться на математике. Это были наши лучшие друзья на всю жизнь. И после пережитого мы никогда не будем принимать друг друга как должное. Любой из нас мог не выжить, как в истории Джун. Я не мог представить мир, где такое могло произойти. Нас четверых связывала нить, которую ничто не могло разорвать.

Я первым вылез из машины и обнял Криса и Эмму. Когда я обернулся, Джун все еще неподвижно сидела на заднем сиденье, глядя прямо перед собой, парализованная