Напиши меня для себя - Тилли Коул

Я поцеловала обнаженную руку Джесси.

— Малыш, — позвала я, решив, что нам пора возвращаться внутрь. Наступала ночь, и по небу тянулся оранжевый закат, который мы так любили. Имбирчик щипал траву неподалеку. Он не отходил от нашего места уже несколько недель, словно мы оба знали, что однажды перестанем приходить сюда.

— Джесси, — повторила я, но он не шелохнулся. Паника охватила меня, когда я попыталась разбудить его. Когда его рука безжизненно упала вдоль тела, мое сердце разорвалось. — Джесси! — крикнула я уже громче. Я нажала тревожную кнопку на шее, и Сьюзен с Бейли выбежали из нашей комнаты на крыльцо.

— Я не могу его разбудить! — крикнула я слабым голосом. — Я не могу его разбудить!

Сьюзен подняла меня и пересадила в инвалидную коляску. Бейли даже не стал возиться с креслом Джесси. Вместо этого он подхватил его и отнес в нашу спальню, уложив на кровать. Пока он это делал, кепка Джесси с логотипом «Лонгхорнс» упала на пол.

Бейли начал оказывать ему первую помощь, вызывая бригаду врачей, но я не могла отвести взгляд от бейсболки. Джесси никогда ее не снимал. Она должна быть у него на голове. Через несколько секунд дверь открылась, и в комнату ворвались доктор Дункан и его ассистенты.

— Помогите ему, — беспомощно сказала я, желая, чтобы ноги слушались, и я могла подбежать к нему. Я заметила, как рука Джесси свесилась с края кровати. Для меня это был знак. Мне нужно было держать его за руку. Мне это было необходимо.

— Сьюзен, отвезите меня туда, — попросила я, когда мы еще стояли в дверях.

— Джун, им нужно...

— Пожалуйста! — умоляла я, слезы текли по щекам. — Он не может так уйти. Я должна его увидеть. Ему нужна его кепка. Я должна быть с ним. Пожалуйста, Сьюзен. Это мой муж. Я хочу быть со своим мужем.

Она толкнула меня внутрь, задержавшись, чтобы поднять кепку, которую я тут же крепко прижала к себе. Я поднесла ее к носу. Она пахла им — лесом и дымом.

Оказавшись внутри, я попыталась дотянуться до его руки. Мне удалось схватить его за кончики пальцев как раз в тот момент, когда в комнату вошли мои родители, а за ними — мама Джесси.

— Нет! — закричала Синтия, и все повернулись ко мне, ожидая объяснений.

— Он не просыпался, — сказала я дрожащим голосом, пока персонал продолжал оказывать ему помощь. — Я не могла его разбудить. — Я не видела лица Джесси и отчаянно этого хотела. Хотела увидеть, как он откроет глаза, как улыбнется мне и скажет, что все это было ошибкой, что с ним все в порядке.

— Пожалуйста... — умоляла я всех и никого одновременно.

Моя мольба канула в пустоту.

Доктор Дункан начал подключать Джесси к аппаратам. В конце концов, он спокойно повернулся к присутствующим и сказал:

— Его тело истощено, и органы отказывают. Я дал ему лекарство, чтобы облегчить состояние. Но боюсь, что это ненадолго.

Я сорвалась на рыдания, которые сотрясали все тело.

— Он проснется? Мы сможем попрощаться? — спросила мама Джесси.

— Возможно. Он может приходить в сознание и снова засыпать, — ответил доктор Дункан. — Надеемся, что вы успеете попрощаться.

— Сказать «спокойной ночи», — поправила я, качая головой. — Мы не прощаемся, только желаем спокойной ночи.

Бейли положил Джесси на нашу кровать, чтобы ему было удобно. Когда он закончил, папа пересадил меня рядом с ним. Я сдвинулась, чтобы положить голову ему на грудь. Синтия сидела с другой стороны, держа его за руку.

Я знала, что этот момент наступит для нас обоих. Но теперь, когда он наступил, я... я не могла. Не могла его потерять. Мои родители сидели рядом, положив руки мне на ноги, чтобы поддержать.

В этой комнате было столько любви, что ее можно было ощутить кончиками пальцев. Столько силы, что я хотела, чтобы Джесси проснулся и почувствовал это.

Я лежала так, не зная, сколько времени прошло, когда тело Джесси шевельнулось под моей щекой. Я приподнялась, затаив дыхание, ожидая... Глаза Джесси медленно открылись, и он растерянным взглядом осмотрел комнату.

Синтия посмотрела на сына.

Затем его затуманенный взгляд остановился на мне, и дымка в его зеленых глазах рассеялась.

— Джунбаг, — прошептал он, поморщившись, как будто от боли в горле. — Что...? — Он тяжело дышал и, похоже, понял по моим испуганным глазам, что происходит. Его глаза наполнились слезами. — Не... плачь... Джунбаг, — прохрипел он и поднял слабую руку, чтобы смахнуть мои слезы.

Я наклонилась и поцеловала его. Поцеловала каждую черточку его лица. Поцеловала губы и руки.

— Я люблю тебя, — твердила я, и на лице Джесси мелькнуло понимание. — Люблю тебя, Люблю тебя.

— Сколько? — спросил он.

— Я не знаю, — сказала я и расплакалась. Я опустилась ему на грудь, а он провел рукой по моей голове.

— Мои... сестры, — сказал Джесси, обращаясь, видимо, к своей маме.

— Я их приведу, сынок, — ответил мой папа.

Я не могла отпустить его. Мне хотелось умереть вместе с ним. Я не хотела жить без него. Мы должны были сделать это вместе. Я не хотела оставаться одна.

— Все... хорошо... Джунбаг, — сказал он, и его голос становился чуть четче.

Я подняла голову, и он вытер мне слезы.

— Не оставляй меня, — умоляла я, и в глазах Джесси отразилась боль.

Дверь в нашу комнату открылась, и вошел Крис. Он шел на поправку. Ходил уверенней, лицу вернулся здоровый цвет. Он делал это. Он выживал и собирался выйти отсюда здоровым.

— Привет, бро, — сказал Крис, и единственным, что выдавало его чувства, была рука, сжатая в кулак. — Как дела?

Джесси заставил себя улыбнуться, и мое сердце разлетелось на куски.

— Ох... ты знаешь... процветаю.

Крис засмеялся, но смех оборвался приглушенным всхлипом. Он наклонился и обнял Джесси.

— Я буду скучать по тебе, друг.

Когда из уголка глаза Джесси выкатилась слеза, я почувствовала, что больше не смогу выносить эту боль.

Отстранившись, Крис прошептал:

— Передавай привет Эмме.

Джесси кивнул и с трудом выговорил:

— Проживи хорошую жизнь... за всех нас.

— Обещаю, — прохрипел Крис, наклонившись и поцеловав меня в щеку. — Люблю вас, ребята. Очень сильно.

И в тот момент я поняла, что он прощается и со мной.

Крис вышел из комнаты, еще раз оглянувшись на нас через плечо, с лицом, искаженным от боли и горя. Я вытерла слезу со щеки Джесси, когда в комнату вошли Люси и Эмили, притихшие и напуганные.

Синтия обняла их свободной рукой. Как и я, она не могла отпустить своего сына, даже на секунду,