Напиши меня для себя - Тилли Коул

— Джунбаг? — тихо сказал я.

— Я нервничаю, — ответила она, и мое сердце растаяло.

— Они любят тебя, малышка. Так же, как мы любим тебя. Нечего бояться. — Я указал на себя, Эмму и Криса. — Нервничать — это нормально, но они просто хотят познакомиться с тобой и поблагодарить за твои слова. — Я протянул ей руку.

Джун быстро схватила ее и сжала так, как будто никогда не отпустит.

— Останься со мной, — сказала она, и я поцеловал ее руку.

— Всегда.

Я помог Джун выйти из машины, и Эмма тут же бросилась ей на шею.

— Ты будешь просто великолепна, — восторженно крикнула она, когда открылась дверь книжного магазина.

— Добрый день. Вы, должно быть, Дж. Тейлор? — спросил менеджер книжного магазина, и мое сердце пропустило удар. Оно всегда замирало, когда упоминали псевдоним Джун. Он крутился в моей голове снова и снова, и я молился, чтобы вскоре это перестало быть просто псевдонимом, а стало ее настоящим именем.

— Да, мэм, — ответила Джун, и в тот момент она показалась мне такой юной. Мы были так молоды для того, что с нами произошло. Но успех Джун... Ей было восемнадцать, и она достигла большего, чем некоторые люди, вдвое старше.

Держась за руки, мы вошли в книжный магазин.

— Сначала ответим на вопросы, — сказала менеджер. — Хорошо?

— Да, мэм, — снова ответила Джун. Нас провели в комнату, расположенную за сценой.

— Ладно, это эпично, — вставил Крис. — Как думаете, они спросят обо мне? Я же один из главных героев истории.

Мы все засмеялись, и я закатил глаза, но тут же обнял Джун, заметив, что она по-прежнему нервничает.

— Просто будь собой, — шепнул я ей. — Они будут в восторге от тебя.

Джун кивнула, а затем вернулась менеджер.

— Вы готовы, мисс Тейлор? — Это фамилия снова заставила внутренности перевернуться. Выбирая псевдоним, она хотела включить в него нас обоих, ведь это была наша общая история. Поэтому Джун взяла «Тейлор». Это была самая большая честь в моей жизни. Я мог придумать только одну вещь, которая переплюнет это.

Джун кивнула и вышла в зал. Как только она появилась в поле зрения, люди, которые сидели и терпеливо ждали, начали аплодировать. Джун на секунду замешкалась, но я помог ей подняться на сцену.

Она встретилась со мной взглядом, в ее глазах отражалось удивление, и я поцеловал ее ладонь, а затем перевернул ее, чтобы коснуться губами нарисованного анатомического сердца.

— Я буду в первом ряду, — сказал я и указал на места, которые Эмма зарезервировала для нас.

Джун глубоко вдохнула, выпрямилась и повернулась к толпе. В магазине не было свободных мест, некоторым читателям даже пришлось стоять.

Она помахала рукой, и ее щеки залил румянец. Когда я сел, у меня перехватило дыхание — не из-за лечения, а потому, что моя девочка там, на сцене, окруженная вниманием, которого заслуживала (и которого боялась). С того момента, как встретил ее, я знал, что она особенная. И сейчас это лишь подтвердилось.

Джун села, и толпа затихла. Воцарилась полная тишина, пока она отвечала на каждый вопрос: о творческом процессе, о любви к книгам и о том, почему она захотела стать писательницей.

Когда пришла очередь вопросов из зала, одна девушка встала.

— Мне очень нравится история Джесси и Джун. Она такая красивая, но в то же время такая трагичная. Ходят слухи, что она основана на реальных событиях. Вы можете нам сказать, это правда?

Карие глаза Джун нашли мои. Я чувствовал, как люди следят за ее взглядом, по рядам пронесся шепот. Я знал, на что они смотрят. На меня в кепке «Лонгхорнс» и мою лысую голову.

— Отчасти, — ответила Джун, а затем с немым вопросом во взгляде посмотрела на меня.

«Можно ли упомянуть о нас? О нашем пути? Можно ли рассказать об этом публично?» Я твердо кивнул. Наша история в обоих мирах была прекрасной. Я хотел, чтобы она прокричала о ней с крыш.

Тогда Джун протянула мне руку. Я встал, услышав вздохи и восторженный шепот. Поднявшись на сцену вместе с ней, я понял, что сейчас толпа видит, как оживают их любимые герои.

Сотрудник книжного магазина поставил для меня стул рядом с Джун. Я сел и взял ее за руку.

— Это Джесси, — сказала Джун, и реакция толпы стала еще громче. — А я Джун, — Ее глаза сияли, когда она посмотрела на меня и добавила: — Мы познакомились на ранчо «Гармония» во время клинических испытаний для подростков с острой миелоидной лейкемией четвертой стадии. И именно там мы влюбились. — Джун рассказала нашу историю, а когда закончила, у всего зала глаза были мокрыми от слез.

Другая читательница встала.

— Кажется, вы приближаетесь к финалу «Напиши меня для себя». Я... — Ее голос дрогнул. — Я не уверена, что готова к концу.

Джун кивнула, я знал, что она чувствует то же самое.

— В книге Джун пишет «Джесси и Джун. Долго и счастливо», а в реальной жизни вы пишете «Напиши меня для себя». — Читательница склонила голову. — Какая история кажется вам более реальной?

Джун подумала над вопросом, а затем сказала:

— Обе. — Она посмотрела на меня. — Давно Джесси рассказывал мне о параллельных вселенных, что, возможно, истории, которые мы пишем в этой жизни, происходят в другой. Вот почему я решила написать книгу: чтобы исследовать, что случилось, если бы рак не поддался лечению.

— Джесси? — спросила читательница, обращаясь и ко мне. — А что вы думаете?

— Я думаю, что как читатель, вы сами можете решить, какая версия нашей истории является настоящей. Любовь Джесси и Джун в «Напиши меня для себя» мощная и, возможно, более прекрасная, потому что у них нет времени. Все кажется ярче, поскольку их время вместе более сжато, конечно, ограничено. — Я придвинулся к Джун, чувствуя боль в груди от одного упоминания о том, что у нас могло не быть столько времени, сколько есть сейчас. — В «Джесси и Джун. Долго и счастливо» их любовь слаще, потому что у них есть время жить и делиться опытом. — Я улыбнулся, борясь с комом, подступавшими к горлу. — У них будут морщины, седые волосы, и они станут старой супружеской парой на крыльце. — Я наклонился и поцеловал Джун в щеку. Она встретила мой взгляд, и я обратился непосредственно к ней. — Я вижу живущими обеими жизнями одновременно. — Я подмигнул залу. — Что будет в конце, ну, это решать вам.

Аплодисменты были оглушительными, и Джун прижалась лбом к моему.

— Я одержима тобой, — прошептала она, и я засмеялся.

— Взаимно.

Джун еще несколько часов раздавала автографы и разговаривала со