В паутине предательств - Адриана Белоусова

удивился, почему не сделал этого раньше. Ведь это не только шанс избавиться от проблемы, но еще и насолить Бальтазару! И тут же с сожалением понял, что не сможет этого сделать: ведь тогда на одну ведьму станет меньше, а они и так едва справляются с защитой крепости. А он и так слишком разошелся: вспомнить хотя бы смерть генерала…

– Прячешься от меня? – глухо произнес Лейф.

Грета вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на него, не удостоив ответом. Он хотел схватить ее за руку, но заметил, как черный дым окутывает девушку, подобно плащу, и с каждой секундой становится все плотнее, делаясь похожим на блестящий шелк. Его вдруг обдало ледяным холодом и заставило попятиться. Он поднял голову, желая посмотреть Грете в глаза, и увидел в них тьму, – мягкую, обволакивающую, заставившую его дыхание сбиться, а сердце пуститься вскачь.

– Что ты такое… – пробормотал Лейф, чувствую вкус крови на губах.

– Правда тебе не понравится, – прозвучал ответ Греты. Ее голос был завораживающим и, казалось, проник ему под кожу, слившись с кровью. Она потянулась к Лейфу, и он увидел, как вокруг ее рыжих локонов танцует черное пламя. А в нем…в нем блестели чьи-то глаза!

– Ты мне тоже никогда не нравилась, – небрежно произнес Лейф, и каждое слово больно царапало ему горло. Грета рассмеялась, и ее смех оглушил его. Что бы она с ним ни хотела сделать, он решил держаться и не показывать своих чувств.

– Что плохо говорит о вас, – усмехнулась Грета и медленно двинулась к Лейфу. У него зазвенело в ушах, перед глазами все поплыло. Он весь обмяк, понимая, что контроль над собой сохранить не получится.

Магия Греты рассыпалась в один миг, едва рядом появилась Делора. Тьма перестала танцевать возле ее волос, но плащ остался. Лейф снова мог нормально дышать, но неприятное ощущение под кожей осталось.

– Герцог ждет всех в библиотеке, – сказала Делора, переводя взгляд с короля на Грету и обратно. – Прямо сейчас.

* * *

Ощущать, как сотрясаются стены под натиском врага, было невыносимо. Лейф снова и снова спрашивал себя, правильно ли он поступает. Он уже был готов к тому, чтобы выпустить солдат и отправить их сражаться, когда ему сообщили, что Пилар Монро взяла графиню Локк в заложницы. В первый момент Лейф даже не поверил: ведь это был странный выбор для торга с королем. Или же…Он не стал углубляться в предположения, и поспешил со всем разобраться лично.

Лейф вышел во двор одновременно с Кордией. Он бросил на нее взгляд, но она не заметила. Его тут же окружили чародеи, выполняя роль телохранителей. Лейф поднял голову и посмотрел на мать, которую удерживала Пилар. Графиня выглядела жалко и была совсем не похожа на себя. Он не ожидал такого, но ему вдруг стало больно. Чувства, которых он не хотел признавать, вдруг всплыли на поверхность. Ему захотелось спасти ее, защитить. И когда по его душе пробежала рябь сострадания, обида с еще большей силой напомнила о себе, а вслед за ней – желание заставить мать пройти через все то, что прошел он сам по ее вине. Сама судьба давала ему шанс для мести… нет, для справедливости. Мать должна наконец понять, что чувствовал он, когда она его бросила, даже если это будет последнее, что она поймет в своей жизни. Иначе все ее слова не имеют смысла.

Ему стало жарко. С трудом сглотнув, Лейф заставил себя смотреть на Пилар. Ее слова о графе Локк прошлись по его душе, словно удар хлыстом. Он здесь, рядом. Пришел, чтобы праздновать его поражение. Торжествовать победу над его унижением. Гнев застелил ему глаза красной пеленой, кровь застучала в висках. В памяти всплыло надменное и безжалостное лицо графа, – и тело тут же вспомнило каждый удар, который тот нанес ему.

Отдавая приказ, Лейф слышал свой голос как бы со стороны. Он звучал спокойно, даже равнодушно. Это удивило его, ведь он едва не захлебывался от гнева, за которым отчаянно прятался страх.

То, что произошло потом, на миг ошеломило его. Графиня Локк превратилась в черную воронку, и он помимо воли ощутил облегчение. Это всего лишь магия. Фантом. Кто-то из чародеев, кажется, Сабола, говорил о таком приеме. Лейф, как во сне, видел, как ему в грудь летит кинжал, но не мог шелохнуться, чтобы избежать угрозы. Джулиан заслонил его собой, и он услышал, как лезвие с чавкающим звуком врезалось в его плоть. Земля под ногами гудела, Сабола и Мариан, чья магия потоком вырывалась из их тел, корчились в судорогах. Его же взгляд был прикован к Кордии, оказавшейся в заложницах у Августина. Рядом с ним злорадно кривилась Пилар.

«Все кончено», – пронеслось в голове у Лейфа. Ему нужно было срочно принять решение. Выбрать жизнь королевы или Аталаксию? Он даже не понял, как принял решение. Выхватил из-за пояса кинжал и швырнул его в дочку генерала. Ворота за спиной Августина начали медленно открываться.

– Останови его! – послышался за спиной крик Дора. – Он же убьет ее!

– Стой! – рявкнул Лейф. – Двинешься – он убьет ее еще быстрее!

Дор послушно замер, глядя, как Августин уводит Кордию. Ворота за братом и сестрой закрылись. Лейф провел рукой по лбу, стирая холодный пот.

– Какой тьмы ты позволил Августину забрать ее?! – проорал Дор. – Ты что, не понимаешь, что теперь будет?

– Предположу, что Августин пойдет на шантаж, – подходя к ним, хмуро сказал Бальтазар. – Королева – ценная заложница.

– Как будто я без тебя этого не знаю! – рассерженно бросил Лейф. Он подбежал к воротам и попытался открыть их, приложив ладонь, но этого не произошло. Попробовал еще раз, и снова ничего не вышло.

– Похоже, их магия больше не работает, – сказал Дор и кивнул в сторону Мариана и Саболы, которые все еще лежали без чувств посреди двора. Вокруг них суетились Грета и Делора. Герцог знаком велел ему отойти в сторону и сам попробовал открыть ворота. Когда у него ничего не вышло, Лейф нервно усмехнулся. Его порадовало, что поражение случилось не только у него.

– Если она не работает, почему они не открываются? – спросил Лейф.

– Не знаю, – устало бросил Дор, не оставляя попыток справиться с воротами.

– Потому что их запечатали снаружи, – раздался хриплый голос графини Локк, и Лейф обернулся. Взгляд матери был пустым, бледные губы плотно сжаты. Он сразу понял, что она все видела и слышала, но почему-то не ощутил удовлетворения.

– Но разве Августин чародей? – пожал плечами Лейф. – Или он заставил это сделать Кордию?

Графиня Локк покачала